"Студент: Перевод Стрелок" - LikanTrop

— Да, вообще, как сказать, — протянул мужчина. Он крякнул, нагнулся, неуклюже взял со стола рюмку и задумчиво посмотрел на цвет мутноватой жидкости. — Короче, хочу, чтоб ты сразу себе уяснил. Мне в целом похер и на Хромого, и на тебя. То, что мы работали вместе… — Подшибякин пожевал губами, подбирая правильные слова, — короче, мы не друзья. Смекаешь?

Дождавшись короткого кивка от Паши, прокурор выдохнул, залпом опрокинул рюмку, схватил огурец, занюхал и откусил. Прожевав, он продолжил:

— Вчера был у Трусова. Больше он работать с вами не хочет. Ни с тобой, ни с Хромым. Требует, чтобы вы свалили с его города. — Мужчина произнёс слово «его» и поморщился, будто проглотил что-то горькое.

— Значит, город теперь «его»? — с лёгкой усмешкой переспросил Паша. От внимательных глаз уголовника не укрылась мимика прокурора, а потому грех было на этом не сыграть. — Я думал, вы вместе работаете?

— Это не твоего ума дела, — отрезал Подшибякин, отправив в рот оставшийся кусок огурца. С посылом Черного он был согласен, но кто он такой чтобы с ним подобное обсуждать? — Главное то, что против слова Трусова я не попру. А потому работать мы с вами дальше не будем.

— Но вы же понимаете, что Хромой не просто так тут стоит? — аккуратно, предельно вежливо уточнил Паша. Он подался чуть вперёд, положив локти на колени, и заглянул прокурору в глаза. — И что кто-то его сюда поставил? И что город просто так никто пустым не оставит? К тому же без Хромого сюда вполне могут полезть ребятишки из соседних городов. Те же лобненские — вы в курсе, что там за отмороженная банда спортсменов теперь образовалась? Да и наши местные спортсмены и уголовники тут же начнут делить власть.

— Ты МНЕ это объясняешь? — завёлся прокурор. Глаза его начали наливаться краской, а на щеках выступили красные пятна. — Да я в этом сраном городе это понимаю лучше всех! Или ты думал, я к тебе приехал, чтобы пожаловаться? Я не за этим приехал, Паша. Я как раз расклады понимаю! Или зачем я еще тут?

— Не знаю, зачем, — пожал плечами Черный, наконец поднося к губам рюмку, которую какое-то время грел в ладонях. — Вы мне скажите.

Подшибякин вздохнул, провёл ладонью по лицу, словно сбрасывая усталость, и заговорил уже тише, но с металлическими нотками в голосе:

— Потому и приехал. Что нужно сделать так, чтоб мы с тобой и Хромым не работали. Но при этом вроде как всё было по-прежнему. Порядок чтобы оставался. Смекаешь? Чтобы и волки сыты, и овцы целы.

Он снова крякнул, нагнулся и соорудил себе бутерброд из хлеба, сала и лука. Хрустнул, прожевал и посмотрел на Пашу в ожидании ответа.

— А вот это можно, — подумав, кивнул Черный. В его глазах мелькнула искра понимания. — Вы, может, слышали о таком — Владимир Григорьев?

— Афганец? Слышал ли я? Ха! — фыркнул Подшибякин, вспомнив, как лично «терял» дело ветерана. — Ну, слышал, конечно. И чего?

— Он сейчас работает с нами, — пояснил Паша, чуть подавшись вперёд. — Так вот, пусть он и будет витриной для нашего председателя. Скажете, что работаете теперь с ним. Тем более его люди — тоже афганцы — сейчас и на рынке порядок контролируют, и вообще в городе.

— Да? Мне пока не докладывали, — Подшибякин задумался, замолчал на какое-то время. В комнате слышно было лишь, как потрескивают дрова в камине. — Ну допустим. А Хромой что на это скажет, когда вернётся?

— А Хромой… — Паша внимательно посмотрел на собеседника, выдерживая паузу. — А Хромой не вернётся. Раз уж Трусов этого не хочет. Будет действовать на расстоянии через меня, а я — через Вову.

— Не знаю, — задумчиво протянул прокурор, потирая переносицу. — Всё это белыми нитками… К тому же Трусов чётко сказал: чтобы в городе не было ни Хромого, ни тебя.

— Так я вроде лично председателю ничего плохого не делал, верно? — вопросительно приподнял бровь Паша. Его голос звучал спокойно, но внутри него подымалось глухое раздражение из-за сложившейся ситуации. — Может, хватит и Хромого?

— Ладно, — после недолгой паузы кивнул прокурор. — Попробую поговорить. — Он откинулся на спинку дивана, задумчиво глядя в огонь, потом перевёл взгляд на Пашу. — Чо у тебя по Милютину? Готовишь… пенсию? Ссориться с ним сейчас вообще не с руки.

— Думаю, с Милютиным всё будет нормально, — улыбнулся краешками губ старый урка. В голосе его послышалась уверенность. — Я займусь. А пока… — он кивнул на стол, — ещё по одной?

— Ну если только по одной! — хмыкнул Подшибякин, и на его лице впервые за этот разговор мелькнуло что-то похожее на улыбку. — Самогон у Кузьмича знатный, как и настойки. Давай, наливай. За то чтобы в городе был порядок и законность!

6 декабря 1988 года. г. Москва. Святослав Степанович Григорьев

Ждать звонка от Рэмбо, а отзвонился мне именно Роман, пришлось не так чтобы и долго — телефон начал трезвонить в районе четырёх часов дня. Коротко обозначив, что «клиент» приехал один, Рома распрощался. Один — это не значит без быков, это значит без Журика.

Надо быть полным кретином, чтобы завалиться к Вору, да ещё и старой закалки, просто так, с ноги в дверь — мол, у меня не назначено, но хочу потрындеть. Потому, закончив разговор в доме Паши Черного, я захватил из запасов Хромого шотландский двенадцатилетний виски Johnnie Walker Black Label. Почему не вино или коньяк? Ну так я думаю, грузина вряд ли удивишь этими напитками. А вот виски в СССР, насколько я помнил, уголовники ещё толком не распробовали. В прошлой жизни мы вообще года до девяносто первого пили всё, что горит, без особого разбора. А после начали присматриваться, чтоб не травануться.

Добрались до ресторана «Кавказ» мы буквально птицей — за полчаса. Завалившись толпой из четырёх человек — я, Пельмень, Чиж и Гудрон, — заняли угловой столик у входа. Рому с товарищем срисовал ещё только-только войдя внутрь. Он мой взгляд поймал и лишь медленно моргнул глазами — мол, всё в порядке, Журика по-прежнему нет.

Одеты мы были кто как, но вид моих явно импортных шмоток перевесил чашу сомнений у администратора в сторону