После развода. Курорт для бывшей герцогини - Диана Фурсова

Но сказать, что всё хорошо, тоже не можете.

Рейнар встал.

— Эстелия.

Она замерла.

Он впервые назвал её по имени без «госпожи Ровенар».

Без титула.

Без официальной дистанции.

Она подняла взгляд.

— Я слушаю.

— Подождите. Мы ещё ничего не проиграли.

— А я боюсь снова остаться с собранными сундуками. За этот месяц мне одного раза хватило.

Фраза прозвучала спокойнее, чем она чувствовала.

Рейнар не ответил сразу.

Эстелия пожалела, что вообще сказала.

Не потому, что это было неправдой.

Потому что слишком личным оказалось признание.

— Кайден уже не решает за вас, — сказал Рейнар.

Она усмехнулась.

— Он пока этого не понял.

— Возможно, не скоро поймёт.

— И здесь никаких обещаний.

— Я могу сказать, что вижу сам.

Он показал в сторону галереи.

— Вы запустили дом, он приносит деньги. Гости хотят возвращаться. Даже второй источник заработал. Это всё уже есть, независимо от того, что говорит Кайден. А спор и комиссия ещё впереди.

Эстелия слушала.

— Так вы меня всё-таки успокаиваете?

— Я напоминаю, что вы успели сделать.

— Это у вас как называется?

— Перечень фактов, если вам нужно название.

Она неожиданно рассмеялась.

— Могла бы и сама догадаться.

— Я опять не то сказал?

— Только вы могли утешить человека перечнем фактов.

— По крайней мере, не обещал того, чего не знаю.

— Вот за это и спасибо.

Несколько секунд они стояли напротив друг друга.

Потом Эстелия посмотрела на стену.

— Вы думаете, там действительно сохранились документы?

— Надеюсь. Но завтра станет ясно.

— Но хотите узнать.

— Разумеется, хочу.

— Вам самому это интересно?

— Моя проверка от этих бумаг тоже зависит.

— Только поэтому?

Он чуть прищурился.

— А какую причину вы хотите услышать?

Она сразу пожалела о вопросе.

— Простите. Не следовало спрашивать.

— Тогда остановимся на проверке.

Эстелия кивнула.

Правильно.

И очень хорошо.

Особенно хорошо.

Она пошла к двери.

— Спокойной ночи, герцог Кальдэн.

— Спокойной ночи, госпожа Ровенар.

Расстояние вернулось на место.

И всё же по дороге в свою комнату Эстелия поймала себя на том, что злится.

Не на Рейнара.

На себя.

Ей было тридцать девять лет.

Она только что закончила пятнадцатилетний брак.

Бывший муж приехал отнимать её новое имущество.

Через несколько дней должна была решиться судьба курорта.

За старой стеной, возможно, находились бумаги, от которых зависело всё.

И именно сейчас её совершенно не должно было интересовать, почему королевский ревизор впервые назвал её по имени.

Совершенно.

В семь утра Хорвен пришёл с двумя рабочими.

Эстелия уже ждала его.

Рейнар тоже.

— Вы вообще спали? — спросил мастер.

— Немного поспала, — ответила Эстелия.

— Сколько?

— Хорвен, давайте лучше про стену.

— Значит, мало. Отойдите, будем начинать.

Работа началась с края кладки.

Хорвен запретил разбивать середину.

Сначала сняли несколько небольших камней возле старого дверного проёма.

Потом ещё один.

За ними открылась тёмная щель.

Эстелия подошла ближе.

— Есть пространство.

— По звуку определили верно, — сказал Рейнар.

— По звуку я верила хуже.

— Теперь можно убедиться.

Хорвен велел им отойти.

Следующие полчаса прошли мучительно медленно.

Камень за камнем.

Раствор.

Пыль.

Снова камень.

Когда проём стал достаточно широким, из темноты потянуло холодным воздухом.

Терен поднял фонарь.

— Помещение есть.

Эстелия почувствовала, как внутри всё сжалось.

Не страх.

Ожидание.

Ещё несколько камней.

Потом Хорвен остановился.

— Хватит.

— Больше не разбирать?

— Чтобы войти — хватит.

— Так мы до двери ещё не добрались?

— Настоящая дверь дальше.

Эстелия подошла.

За разобранной кладкой действительно находился узкий проход длиной около двух шагов.

И в конце — дверь.

Не деревянная.

Каменная.

Невысокая, тёмная, с металлическим кольцом вместо ручки.

На поверхности был вырезан тот же знак, что над большим залом.

Семь облаков вокруг горы.

Но здесь между ними находилось ещё кое-что.

Тонкие линии соединяли облака между собой.

Эстелия подняла фонарь.

— На гербе наверху этого нет.

— Там облака не соединены, — подтвердил Рейнар.

Терен наклонился ближе.

— И на современных печатях нет.

— Что могут означать эти линии?

Никто не ответил.

Эстелия коснулась металлического кольца.

Холодное.

Она потянула.

Дверь не двинулась.

— Заперта?

Рейнар встал рядом.

— Или заклинила. Попробую.

Эстелия повернула голову.

Он заметил.

— Что вас смутило?

— Ничего. Просто приятно, что вы тоже не сразу понимаете, как тут всё устроено.

Терен засмеялся.

Рейнар взял кольцо.

Потянул сильнее.

Без результата.

— Может, замок с другой стороны, — сказал Хорвен.

— Тогда зачем кольцо с этой? — спросила Эстелия.

Никто не знал.

Она ещё раз осмотрела знак.

Семь облаков.

Семь источников.

Два уже работали.

Пять молчали.

В центре горы был вырезан маленький круг.

Эстелия провела пальцем по углублению.

Круг оказался почти идеально гладким.

— Это не украшение.

Рейнар наклонился.

— Что заметили?

— Остальная резьба грубая. А здесь поверхность стёрта.

— От прикосновений?

— Будто сюда много раз клали руку.

Она нажала.

Ничего.

Сильнее.

По-прежнему ничего.

— Видимо, не так просто, — сказал Рейнар.

— Вам очень нравится, что я опять не справилась с дверью?

— Нравится, что вы ещё способны сердиться на дверь.

Эстелия отступила.

— Я устала ждать. Кайден требует землю, комиссия вот-вот приедет, а мы стоим перед комнатой с документами и войти не можем.

— Зато комнаты заняты, — напомнил Рейнар.

Она посмотрела на него.

Потом всё-таки улыбнулась.

— Вот как у вас получается меня успокоить и разозлить одновременно?

— Видимо, практика.

Терен всё ещё изучал символ.

Внезапно он сказал:

— Подождите.

Все повернулись.

Он показал на нижний край двери.

Там под слоем пыли виднелись несколько мелких знаков.

Эстелия присела.

Рейнар поднёс фонарь.

Старые буквы.

Очень старые.

Она смогла разобрать только первое слово.

— «Когда»?

Рейнар провёл пальцем по надписи, очищая её.

Прочитал вслух:

— «Когда дом снова примет тех, кто пришёл не за золотом…»

Эстелия подняла голову.

— Можете прочесть продолжение?

Он очистил вторую строку.

Часть букв была повреждена.

— «…первое небо откроется над водой».

В большом зале никто не говорил.

Эстелия вспомнила звёзды над первым источником.

Рейнар продолжил, уже медленнее:

— «Когда хозяин отдаст дому больше, чем возьмёт… второе облако вернётся к камню».

Золотой источник.

Проданная мебель.

Ремонт.

Гости.

Эстелия почувствовала, как холодный воздух из прохода касается лица.

— Ниже ещё что-нибудь написано?

Терен протёр нижнюю часть.