Узники старых часов - Юлия Миллер

также, что она была в часовой башне и видела вблизи фигурки танцоров и что они напомнили ей самого Бургомистрова и Нинель Гараеву, чье имя сперва постоянно мелькало рядом с его именем, а потом вдруг исчезло со страниц газет.

Интернационал Николаевич внимательно слушал и кивал, а когда понял, что именно ее интересует, вздохнул.

— Проблема в том, что Бургомистров был очень закрытым человеком. О его личной жизни в прессе тех времен не сохранилось упоминаний еще и потому, что даже тогда мало кто что-нибудь о ней знал. Все видели его за работой, но не в обществе женщин. Пожалуй, Нинель Гараева была единственной, кто какое-то время достаточно часто появлялся рядом с ним. О них иногда судачили, но все больше шепотом, потому что особого повода говорить о себе они не давали. Он иногда называл ее своей музой, но на людях был исключительно сдержан. Единственное, что косвенно подтверждает их возможный роман, — это то, что после ее исчезновения он заметно изменился. Полностью погрузился в работу, практически перестал посещать торжественные мероприятия. Только выступал с речью там, где это было необходимо.

— Так она действительно исчезла? — нахмурилась Лина. — В смысле, не просто выпала из общественной жизни?

Стомов кивнул. Обед уже подходил к концу. Наталья Александровна заварила чай и разложила по тарелкам тот самый свой фирменный пирог. Попробовав его, Лина чуть не забыла, о чем говорила и для чего пришла. Он определенно не уступал выпечке тети Аши.

— А кем Гараева была? — поинтересовалась Лина. — В смысле... Я знаю, что певица, актриса, танцовщица, депутат и тому подобное. Просто я ничего не смогла найти о ней самой. Кто она? Откуда? Что с ней случилось?

— Что с ней случилось, не знает никто, а с остальным я смогу тебе помочь. — Интернационал Николаевич поставил чашку и потер ладони. — Когда-то я интересовался этим и многое нашёл. Нинель Гараева — потомок весьма древнего дворянского рода. Из тех, кто не захотел эмигрировать после революции, но при этом не был перемолот в жерновах репрессий. Ее дед вовремя сориентировался и смог быть полезен большевикам. Его сын, Артемий Мстиславович Гараев, отец Нинель, и вовсе стал партийным работником, дослужился до должности третьего секретаря, что было весьма почетно. В годы войны организовал городское подполье, устраивал диверсии. Внешне семья полностью приняла новую власть и новый образ жизни, но за закрытыми дверями их дома все было иначе.

Лина нетерпеливо подалась вперед, желая поскорее услышать, как именно.

— Они держались за свое прошлое, чтили предков и прежние устои, блюли чистоту крови и сохраняли внутри семьи прежнее воспитание, ценности. Даже в жены Артемий Гараев взял себе такую же уцелевшую бывшую дворянку. И для своей дочери они, безусловно, хотели по возможности того же, хотя это становилось очень непросто сделать.

— А сама Нинель что об этом думала? — поинтересовался Костя.

— Сама Нинель была хорошей дочерью, воспитанной в уважении к родителям и их мнению. Конечно, ее с детских лет учили, скажем так, носить маску. Верить всем сердцем в одно, но вслух произносить другое.

— Сложно ей было, — посетовал Костя. — Тяжело постоянно играть роль.

— Возможно, она так хорошо смотрелась на сцене, потому что всегда что-то изображала, — предположила Лина. — Интересно, какой же она была на самом деле?

— Именно такой, какой ее и знали, — уверенно заявил Стомов. — Внутренние убеждения не так уж сильно влияют на характер. Нинель была доброй, умеющей сострадать и помогать, открытой. А еще очень сильной. Не физически, конечно, а морально. Потому так многого добилась в своем юном возрасте и в театре, и в общественной жизни. Потому нашла в себе силы пойти против воли матери — отец ее к тому времени уже умер — в личной жизни.

— Вы сейчас намекаете на Бургомистрова? — снова вклинился Костя.

— Почему намекаю? — улыбнулся Стомов. — Прямо говорю. Хоть и не могу подтвердить какими-либо историческими фактами и документами. Но я уверен, что Нинель влюбилась в Бургомистрова, едва встретила его. И он сам тоже не смог устоять перед прекрасной юной девушкой. Хорошо образованной и развитой не по годам.

— Но почему они так тщательно скрывали свои отношения? — задумчиво поинтересовалась Лина. — Из-за позиции ее семьи? Но они ведь не смогли бы ничего сказать вслух против Бургомистрова! Ну да, не благородных кровей, но он был целым главой города!

— Дело было не только в семье Нинель. Еще один немаловажный фактор — возраст. На момент их знакомства и начинающейся дружбы разница между ними составляла двадцать пять лет!

— Но это же не что-то из ряда вон выходящее, — удивился Костя. — Да, не совсем типично, но случается. У меня есть знакомые пары с такой разницей. Нормально живут, я бы даже сказал, хорошо. И уж дворянам точно было не привыкать отдавать дочерей за мужчин, которые им годились в отцы.

— Дворянам — да, а вот советское общество не очень-то такое приветствовало, — пояснил Стомов. — Нормой тогда считали отношения между ровесниками, допускалась разница максимум в пять лет. На остальное смотрели косо. Не то чтобы совсем такое не допускалось... К тому же дело было после войны, когда существовал определенный дефицит мужчин, тогда ко многому стали относиться терпимее. Но глава города не мог подавать такой пример. Да и карьера Нинель, скорее всего, оказалась бы под угрозой.

— Ну да, тут было о чем подумать, — согласился Костя. — Прежде чем пускаться во все тяжкие.

— А по мне так чувства важнее, — насупилась Лина. — Тебе так не кажется?

— Кажется, — тут же сдал назад Костя, — но их стоило сперва проверить. Вероятно, этим они и занимались.

— Вероятно, — согласился Стомов с улыбкой. — Как бы там ни было, мы никогда не узнаем, как сложились бы их отношения дальше. В пятидесятом году Нинель исчезла. Она больше не играла в театре, ее не стало в списке депутатов. Ее мать говорила всем, что Нинель уехала, но куда именно, никто не знал.

— И никто не спрашивал? — уточнил Костя, видимо, сразу включаясь в режим полицейского. — У нее же были друзья, товарищи, поклонники, в конце концов...

— Тогда люди время от времени исчезали, но это старались не обсуждать, — хмыкнул Стомов. — Чтобы случайно не повторить судьбу пропавшего. Поэтому