Аристократ - Анна Кондакова

Увидев цвет моей энергии, харпаг встал, как вкопанный.

Похоже, он никак не мог понять, что со мной не так. Обычный парень, по виду совсем не похожий на чёрного волхва — так откуда в нём столько бешеного кодо?.. В тупой башке монстра это никак не укладывалось.

Опомниться я ему не дал.

Цепи взлетели вверх. Одна из них ударила по площади, раскалывая камни. Удар заставил харпага отскочить вбок. И тут его ждала вторая цепь. Он впечатался в неё грудью и передними лапами, сам запутываясь в звеньях.

Я оббежал монстра по кругу. Цепи послушно последовали за мной, окутывая противника. По его броне прокатился паралич от моего эрга, а после металл цепей отдал ему своё алое кодо. Все двести единиц разом.

У зверя тут же сработал инстинкт.

Он вытянул шею, раззявил круглый рот, сделал глоток, ещё глоток…

И начал захлёбываться.

В его глазницах побелело, гребень на хребте затрясся. Харпаг замотал головой в попытке оборвать нашу связь, но я всё больше укреплял её, затягивая цепи на теле твари туже и туже. Ну а потом, когда цепи плотно легли на хитиновую броню, а багры впились меж чешуйчатых пластин, я пустил по звеньям новую порцию кодо. Уже в виде огня.

Пламя опалило бока монстра, и тот заревел от боли, закрутился по площади в бешеной пляске, уже не разбирая дороги и не пытаясь соображать, кто я такой и что мне надо.

Цепи я мгновенно отпустил, чтобы меня не снесло с ног. С физической мощью харпага спорить всё же не хотелось.

В это время другие твари сражались по краям площади. Трое уже лежали мёртвыми, но было видно, что атакующие адепты на пределе. Из двух гаубиц осталась только одна. Её заряжал Грегг Ордо. Откуда-то слышались выкрики Дарта Орривана, но в густом дыме я его не видел. Как не видел и рунных ведьм. Ни одной.

Я ещё раз окинул площадь беглым взглядом.

Несколько слепых рун кружили над харпагами. Огромные рисунки, созданные фортисом. Только им. Возможно, Хлоя ещё жива. Хотя трупов на площади прибавилось. Что ж, пройдёт ещё минут двадцать — и от защитников города не останется никого. В том числе, Дарта, Хлои и Грегга.

Вожак харпажьей армии продолжал завывать и носиться по площади. Я рванул к нему. Надо было завершить дело.

Теперь в ход пошли мечи.

Я вытянул их из-за спины и сразу же пропустил через металл кодо. Сделал это специально и постарался, чтобы мечи засияли как можно ярче. Клинки отозвались и вспыхнули алым пламенем так ярко и мощно, что тёмное небо над Ронстадом опять озарилось розовым светом, как при закате солнца.

Увидев этот искристый свет, харпаг перестал метаться.

Окутанный цепями, с почерневшей и опалённой бронёй, он снова уставился на меня. Его глазницы замерцали. Вот теперь он меня узнал. Вот теперь он меня испугался.

Грузной поступью монстр пошёл ко мне. На ходу пригнул голову и опустил гребень к спине — так он демонстрировал покорность. Цепи на его туше гремели и скрежетали.

Он подошёл и остановился. Огромный и израненный.

— Рэ-э-эй! Беги-и-и! — истерично выкрикнул Дарт с края площади.

Я даже не дёрнулся.

Задрал голову и посмотрел в глазницы харпага. Тот тряхнул массивной головой и снова поклонился. Я шагнул к нему, размахнулся и со всей силы вонзил клинки мечей между харпажьей бронёй и цепями на животе. Дёрнул на себя, разгибая звенья.

С грохотом цепи упали к ногам твари.

Харпаг ощетинил пластины чешуи и сбросил с себя багры, освобождаясь окончательно.

— Ты какого хрена творишь?! — не переставал орать Дарт.

Я продолжал смотреть в глазницы монстра.

С хриплым выдохом он повалился передо мной на бок, уронил голову и раскрыл рот. На камни вывалился язык. Длинный и шершавый отросток потянулся к моим военным ботинкам.

Издав жалобный скулёж, будто прося прощения, тварь лизнула мои ноги и втянула язык обратно в рот. Когтистая лапа легла на брусчатку.

На одном из когтей блестела Печать с буйволом.

Я убрал клинки в ножны, склонился над Печатью и обхватил её пальцами. Перед моим внутренним взором пронеслась та самая картина, как Алис Орриван надевает Печать Ронстада на коготь тёмной твари, лишь бы реликвия не досталась мне, ещё более тёмному существу.

Что ж, Алис, хотела бы ты или нет, но добыча всё равно вернулась ко мне.

Я потянул перстень, намереваясь снять его с когтя харпага. Не тут-то было. Перстень сидел на нём, будто вросся. Такое однажды случалось и со мной.

Монстр снова заскулил, будто извиняясь ещё и за заминку, в которой он не виноват.

Я оставил Печать в покое и опять посмотрел в глазницы харпага.

— Значит, ты тоже ему подчиняешься? Что ж ты сразу не дал понять, что снять не можешь?

Харпаг громко вздохнул.

— Ну тогда терпи, приятель, — добавил я.

Затем быстро вынул один из мечей и рубанул по вытянутой звериной лапе.

С первого раза броня не перерубилась. Как и со второго. Клинок беспомощно звенел в моих руках и отскакивал от брони. Харпаг не дёргался и терпел, лишь продолжал поскуливать.

И только с седьмого удара хитиновая чешуя раскололась.

С восьмого — кость хрустнула.

На девятом ударе всё закончилось.

Окровавленный обрубок харпажьей лапы покатился к моим ногам. Монстр завыл, его огромное тело передёрнулось, но он остался лежать на боку и тяжело сопеть. Я же убрал меч в ножны и опустился на колени. Медленно выдохнул и опять дотронулся до Печати с буйволом.

На этот раз перстень легко снялся с омертвевшего когтя.

На месте упущенной Печати со скорпионом в моих руках оказалась Печать с буйволом. Тоже неплохо.

Я поднялся, сжав перстень в кулаке.

— Встань, тёмный стервятник, — обратился я к лежащему харпагу.

Тот навалился на одну здоровую лапу и тяжело поднялся. Вытянулся во весь свой гигантский рост.

Мы опять посмотрели друг на друга.

— А теперь уходи вместе со своей армией, — приказал я. — Забудь о Часе Тишины. Забудь Ронстад. Вообще забудь сюда дорогу.

Харпаг вытянул шею, взглянул на небо и издал протяжный рык. Отовсюду послышалось ответное рычанье, далёкое и близкое, короткое и завывающее, на разные голоса.

Все твари, что сражались на площади, оставили бой и потянулись к монстру с белой отметиной. Теперь их скопилось уже больше, особей двадцать. Они клином встали за спиной своего вожака, а тот опять склонил передо мной голову. Склонил так низко, что коснулся подбородком земли. Остальные твари сделали то же самое.

Потом все они