Путешественник - Е. Юань

долгого симбиоза этот частично запечатанный артефакт изрядно притерся к новому хозяину. Больше не требовалось скармливать ему жертву после каждого жалкого применения. Реликвия вернулась к своему первозданному циклу: стоило лишь пробудить ее, как она требовала плоти ровно раз в сутки, и плевать, сколько раз за эти двадцать четыре часа ее пускали в бой. Само собой, в дни абсолютного простоя кормить эту дрянь и вовсе не было нужды.

А значит, у юноши в запасе была уйма времени, чтобы подыскать для перчатки подходящий корм, не марая руки кровью невинных.

«На худой конец, всегда можно просто зашвырнуть её обратно за пелену серой мглы…» — Клейн обвел комнату цепким взглядом. Гвардейцы адмирала и разношерстная прислуга наконец-то вырвались из-под гнета многократно усиленных страстей и теперь вповалку валялись без сознания. Среди них была и та самая горничная, что насмерть душила товарку у дверей, отчаянно алча похвалы, и светловолосый секретарь Люэран.

'Всё закономерно: вырвешь корень беды — и весь этот кошмар тут же развеется как дым…

Если верить досье адмирала Эмириуса, Люэран — Потусторонний как минимум шестой Последовательности, предположительно «Барон Коррупции», а то и вовсе тайком дотянул до пятого ранга… Раз уж даже его так играючи подмяли под себя гипертрофированные пороки, значит, та сила, что снизошла через Синтию, обладала поистине заоблачной, подавляющей природой. Вот только с какой стати я отделался лишь банальным эротическим сном?

Если вынести за скобки арсенал мистических артефактов, мы с Люэраном топчемся на одной и той же ступени…

Неужто меня прикрыла та самая толика мощи серой мглы, что просочилась в реальность? Или всё дело в жестких рамках «Временного контракта», наложенного адмиралом? А может, сработали оба фактора разом?

Будь я лишен этой страховки, будучи главной мишенью Синтии, моя похоть взлетела бы до небес, и дело бы точно не ограничилось безобидными сладострастными грезами…' — Клейн привычным жестом провел правой ладонью по лицу, вновь принимая облик Эмириуса Ривельта.

Убедившись, что остальным бедолагам смерть пока не грозит, он принялся скрупулезно прочесывать покои, как вдруг его духовная интуиция едва уловимо дрогнула.

Сделав пару шагов вперед, Клейн остановился у того самого места, где испарилась Синтия. Наклонившись, он выудил из груды разорванной в клочья одежды, валявшейся на кровати, неприметное ожерелье.

На цепочке болтался крошечный, размером с фалангу пальца, угольно-черный кулон в форме миниатюрного рога носорога. Его тусклая поверхность была сплошь испещрена паутиной глубоких трещин. От вещицы тянуло легким, зловещим холодком, однако ни единой искры духовного сияния в ней больше не теплилось.

«Стало быть, вот он, тот самый дьявольский артефакт, изуродовавший Синтию? Установив мост с тем непостижимым существом, на которое нельзя смотреть, он выполнил свое предназначение, до капли влив всю аккумулированную мощь в тело девушки?» — сопоставив вид кулона с недавно пережитым кошмаром, Клейн выстроил вполне логичную догадку.

Повертев безделушку в руках еще с полминуты и не обнаружив больше никаких зацепок, он выудил бумажного человечка и сноровисто зачистил все свои оккультные следы, заодно сняв барьер с амулета. Покончив с этим, сыщик подошел к светловолосому секретарю Люэрану, на чьей одежде всё еще виднелись подпалины от кислотных слюней тех гротескных бутонов, и, недолго думая, легонько пнул его носком ботинка в бок.

«Зная суровый нрав Эмириуса, он бы в жизни не опустился до того, чтобы приседать на корточки и бережно трясти подчиненного за плечо… Хех, да и этот пижон своим надменным, высокомерным видом давно напрашивался на хорошую затрещину…» — Клейн замер на месте, нацепив на лицо маску свинцовой, непоколебимой строгости, и молча наблюдал, как Люэран с трудом приходит в себя.

— Господин адмирал… — ошарашенно пробормотал Люэран. Его мутный взгляд блуждал по комнате: бедолага никак не мог взять в толк, вынырнул ли он из липкого кошмара или всё еще блуждает в мире грез.

«Начальство не обязано распинаться перед подчиненными…» — Клейн смерил его ледяным взором и рокочущим басом отчеканил:

— Немедленно приведи в чувство легкораненых. Часть отправь выхаживать остальных, а других немедля брось на прочесывание острова Олави. Ищите Секту Небесных Тел — этих еретиков, что поклоняются злому божеству по имени «Матерь Древа Желаний». И да… начни трясти всех, кто крутился вокруг Синтии.

— Жду доклада в кабинете.

Бросив эти слова, он крепче сжал в ладони растрескавшийся кулон и, круто развернувшись, покинул развороченную спальню, укрывшись в стенах нетронутого, безмолвного кабинета.

Будучи птицей столь высокого полета, адмирал, конечно, порой скрипел зубами под гнетом столичных интриг, вынужденный закрывать глаза на откровенные плевки. Взять хотя бы ту же свежую телеграмму о снятии с должности генерал-губернатора Остона — бумага только пришла, а сменщик уже тут как тут! Это вопило о том, что преемник отбыл из Баклунда давным-давно, а Эмириус Ривельт, на минуточку, верховный главнокомандующий флотом Центральной Сони, ни сном ни духом не ведал об этих маневрах. Однако здесь, на острове Олави, перед лицом своего секретаря, местной жандармерии и армейской верхушки, его слово оставалось незыблемым законом. Ему совершенно не требовалось рыть землю носом лично — для черной работы имелась целая армия шестерок.

Удел полубога — хладнокровно купировать форс-мажоры и принимать доклады, а не носиться в мыле по подворотням!

Сидя в тишине кабинета, Клейн вполуха слушал доносящиеся снаружи хаотичный топот, панические крики, отрывистые приказы и суету. А перед его мысленным взором против воли вновь и вновь всплывала та самая ослепительная россыпь звездного неба и пульсирующее, пронзительно-яркое светило.

«Какой же смысл сокрыт за этими символами?» — сурово сдвинув брови, Клейн опустился в кресло за массивным письменным столом, позволив густым теням от портьер наглухо скрыть свой силуэт.

В памяти молниеносно выстроилась вполне логичная цепочка. Опираясь на древние мифы Города Серебра и откровения Эмлина Уайта о природе рода Крови, он железобетонно знал: Путь «Луны» отчасти властвует над доменом «размножения и плодородия». И это безупречно ложилось на те первобытные, извращенные порывы, что демонстрировала мутировавшая Синтия.

«Ослепительное звездное небо… Мистер „Дверь“ в свое время поведал великому Расселу, что Богине в колоде Таро соответствует аркан „Звезда“, а вовсе не „Луна“. Неужто этот призрачный космос — отсылка к Ней? Хм, за личиной „Первозданной Луны“ явно скрывается какое-то божество, ангел или даже Архидемон Бездны, в то время как Богиня гордо носит титул „Владычицы Багрянца“. Быть может, это Она нацепила маску „Первозданной Луны“, узурпировав пустующий престол и прибрав к рукам соответствующую власть?» Клейн прекрасно отдавал себе отчет, что подобные размышления — чистой воды богохульство, грозящее карой небесной, однако не мог удержаться от