Вертикальный край света - Симон Парко

Он родился в Городе и вырос среди историй о неудавшихся восхождениях, падениях и необъяснимых исчезновениях. В двенадцать лет он сделал свои первые шаги по Великой, в семнадцать — отправился туда в одиночку, чуть позже предпринял шесть попыток забраться на гору своими силами. Шесть раз он бросал вызов вершине, но сдался, как и многие другие до него на Краю света. Однако он выучил дорогу наизусть и знает, что с закрытыми глазами может добраться от Шлеи до едва виднеющегося ущелья, а затем на автомате взобраться по Плитняку, ведущему к хижине, именуемой Насестом. Ловкий, словно обезьяна, Гаспар отдает себе отчет, что ему по силам длительное восхождение над домом. Но именно за Насестом начинаются сложности: оказавшись на месте, Гаспар обездвижен, он застревает в бесконечном ледяном коридоре, похожем на трубу, стремящуюся ввысь, — именно там он останавливается в измождении, неспособный подняться ни на йоту.

— Край света, Край света… — шепчет он, стараясь не упустить из виду остальных членов связки.

Сталкиваясь каждый раз с этим препятствием, он решил разузнать о других попытках восхождения, после чего заключил: любой маршрут к вершине при всех раскладах заканчивается в ледяном коридоре, где, кажется, творится нечто противоречащее законам физики.

Действительно, все добравшиеся туда альпинисты твердят, будто что-то перекрывает им путь — чаще всего они называют эту преграду «невидимой стеной», которая вызывает «внезапное оцепенение», ощущение «внутренней опустошенности», «перебои дыхания», отчего храбрецы вынуждены повернуть назад и спускаться. Кроме того, высота, на которой скалолазы сталкиваются с препятствием, варьируется в зависимости от человека, то есть — и это самое странное — она совершенно не зависит от опыта, физической подготовки или технического оснащения. В самом деле: самые искусные альпинисты говорят, что встретились со стеной через несколько десятков метров, в то время как другие, объективно менее умудренные, заявляют, будто наткнулись на препятствие, преодолев два-три километра по ледяному коридору.

Гаспар замедлил шаг, стряхнул снег с плеч и снова погрузился в свои мысли. Наверняка невозможно найти одну-единственную дорогу к вершине. Здесь речь идет о множестве тропинок, которые подходят тому или иному скалолазу. Получается, Гаспару нужно сменить подход к восхождению: выбрать путь, наплевав на опыт остальных альпинистов, не воспринимать испытание Великой исключительно как вопрос техники. Конечно, может показаться полным бредом, но ему почудилось, будто в коридоре материальный облик Великой — это лишь уловка, а вершина появится в мгновение ока перед тем, кто нашел вдохновение — или, если выразиться точнее, силу духа для преодоления всех препятствий. Иными словами, вершина Великой откроется, как только «сменится точка зрения»: не на материи разум должен сосредоточиться, а на себе самом! Необходимо обратить взгляд внутрь и найти в себе собственные, сокровенные преграды, которые всего-навсего принимают физическую форму в этом чудном месте. Так, думал Гаспар, он сможет обрести должную силу духа, и вершина Великой тут же явится.

Но как ее обрести, эту силу? Как избежать ощущения иссушения, охватывающего в этом коридоре и мешающего продвигаться ввысь? Гаспар не мог поделиться подобными открытиями с другими альпинистами, так как опасался насмешек и хотел сохранить свои догадки в тайне на случай, если они окажутся верными. Вот почему он предпочел обратиться к отцу Саломону, единственному загадочному жителю Шлеи, который служил священником и слыл знатоком кристаллов; в свободное от месс время отец Саломон взбирался на гору в поисках камней, утверждая, что лишь в этом процессе состоит вся его отрада, однако, едва только сходил лед по весне, он искал какого-нибудь посредника, чтобы тут же продать драгоценные приобретения на городском рынке. Гаспар заглядывал к отшельнику уже несколько раз и успел завоевать его доверие. Например, в то памятное осеннее пиршество, когда священник вылакал полбутылки настойки, бранясь на прихожан, которые не понимали его проповедей: эти кретины только и думали, что лазить по горам, «не осознавая, как и ты, Гаспар, что истинное восхождение совершается внутри!». В перерыве между парой рюмок отец Саломон поделился своей находкой.

— Кварцевая жила, Гаспар, понимаешь? — прошептал он и выпил очередную рюмку. — Прямо над хижиной Насестом в нескольких метрах от твоего коридора пролегает кварцевая жила — и не какого-нибудь там кварца, а духовного! Этот камень настолько же прекрасен, насколько ценен: прозрачнее льда, родниковой воды, слезы небес — это украшение ангелов! Если его отшлифовать, то грани заблестят, словно бриллиант, а внутри отразится сама суть солнечных лучей.

Заинтригованный Гаспар спросил, какую пользу может принести этот камень альпинисту, и тот попросту ответил:

— Словно эликсир молодости, способный разрешить проблемы с эрекцией, этот кварц мог бы, наверное, помочь тебе в испытаниях при восхождении и, кто знает, даже придать необходимую силу духа для того, чтобы преодолеть коридор! — Он рассмеялся, снова опрокинул рюмку настойки и умолк.

Затем добавил, что придется углубиться в исследования; кроме того, Саломон не раздает советы бесплатно:

— Придется мне как-нибудь отплатить.

Позже он попросил Гаспара вернуться в Шлею как можно скорее с уже заготовленным планом восхождения.

Только наступила зима. Снег накрыл мир, практически отрезав путь к Шлее. Новости от Саломона не доходили до Гаспара вплоть до того утра, когда Маша в самых тревожных чувствах позвонила на рассвете: огромная лавина обрушилась на часть электрических проводов, проведенных до Шлеи, погрузив тем самым отца в полную темноту. Племянница Маши Флора отважилась выйти в метель, преодолеть перевал Затонувшей Церкви и пробраться сквозь сугробы до самой Шлеи. Несмотря на несколько лихорадочный по зиме взгляд, отец Саломон чувствовал себя хорошо. Кровля амбара частично обрушилась, скотина разболелась. Он попросил предупредить связку и поскорее прийти на помощь, сообщила Маша.

— Поскорее прийти на помощь! Да за кого себя принимает этот старик? — возмутился Гаспар. — Чего еще ему надо? Чтобы мы ему коз лечили?

— Успокойся! Ему нужно, чтобы вы починили линию и вернули свет! Затем, если понадобится, можете подсобить с кровлей и животными.

— Да ты видела, что творится на улице? Дождемся, пока уляжется метель. Кроме того, мы вам не какая-нибудь сервисная служба, мы — связка! Зимой мы отправляемся к людям, которым грозит смертельная опасность, а не к тем, кто капризничает из-за бытовых неудобств на том конце долины.

— Знаю, знаю… Я старика тоже недолюбливаю, но он там один и нуждается в помощи. Неужели вы так и оставите его без света? Конечно, мы живем в темных низинах, но мы же не крысы, а люди, Гаспар, и людям нужен свет!

— Слушай, я этого отца знаю как