Российско-американские отношения в постбиполярном мире: от «стратегического партнёрства» к новой холодной войне - Владимир Игоревич Батюк

от нас зависящее, чтобы способствовать благосостоянию наших народов и расширить, насколько возможно, отношения между нашими народами. Открытость и терпимость должны стать отличительным признаком отношений между нашими народами и правительствами.

Четвёртое. Мы будем активно содействовать свободной торговле, инвестициям и экономическому сотрудничеству между нашими двумя странами.

Пятое. Мы будем предпринимать все необходимые усилия для распространения наших общих ценностей и идеалов демократии, верховенства закона, соблюдения прав человека, включая права национальных меньшинств, уважение государственных границ и мирные изменения на земном шаре.

Шестое. Мы будем предпринимать активные совместные усилия для того, чтобы:

– препятствовать распространению оружия массового поражения и связанных с этими видами оружия технологий, сдерживать распространение новейших обычных систем оружия в соответствии с принципами, которые будут согласованы;

– мирным путём разрешать региональные конфликты;

– бороться с терроризмом, торговлей наркотиками и не допустить ухудшения состояния окружающей среды»[5].

Таким образом, в Декларации констатировалось прекращение холодной войны между Россией и Америкой и установление партнёрских отношений между двумя странами.

При этом, однако, с самого начала считалось само собой разумеющимся, что это российско-американское партнёрство не будет равноправным. Через полгода после Кэмп-Дэвидской декларации была принята Хартия российско-американского партнёрства и дружбы, в которой, в частности, говорилось, что «Соединённые Штаты Америки намерены продолжать сотрудничество в целях укрепления демократических институтов и построения правового государства в Российской Федерации, включая независимую судебную систему и создание механизма гарантий соблюдения прав личности»[6]. Иными словами, это самое «российско-американское партнёрство» оказывалось вполне совместимым с прямым американским вмешательством во внутренние дела РФ.

После того как по итогам выборов 1992 года в Белом доме сменился хозяин, российское и американское руководство подтвердило намерения коренным образом изменить характер российско-американских отношений. Как было указано в Ванкуверской декларации, принятой по итогам российско-американского саммита 3–4 апреля 1993 года, «Президент Российской Федерации Б. Ельцин и Президент Соединённых Штатов Америки Б. Клинтон заявили о своей твёрдой приверженности динамичному и эффективному российско-американскому партнёрству, которое является важным фактором укрепления международной стабильности. Президенты согласовали всеобъемлющую стратегию сотрудничества в целях продвижения демократии, безопасности и мира. Президент Б. Ельцин подчеркнул твёрдую приверженность России развитию демократии, верховенства права и рыночной экономики. В период, когда США приступают к оздоровлению своей экономики, Президент Б. Клинтон заверил Президента Б. Ельцина в активной поддержке со стороны США народа России, идущего по суверенно избранному им пути политических и экономических реформ». Конкретно в Декларации говорилось и о гармоничной интеграции «России в общество демократических стран и мировую экономику», и о развитии «российско-американских отношений во всех областях»[7].

Нельзя сказать, что эти заявления на высшем уровне были лишь, так сказать, сотрясением воздуха. На протяжении 1992–1993 годов было подписано свыше 50 (!) межправительственных российско- американских соглашений, которые затрагивали самые разные сферы двусторонних отношений – от ограничения и сокращения ядерных вооружений до защиты окружающей среды.

В то же время, судя по директивным документам российских и американских руководителей, уже тогда наметились различия в понимании в Москве и Вашингтоне содержания таких понятий, как «партнёрство» и «развитие отношений».

Вот что говорилось, например, о месте России в постбиполярном мире и о российско-американских отношениях в российском директивном документе «Концепция внешней политики Российской Федерации»: «Закладывается основа равноправного партнёрства с соседними, ведущими демократическими и экономически развитыми странами на базе отстаивания наших ценностей и интересов через реальное взаимодействие, а не шараханье от конфронтации к утопиям»[8].

Конкретно о Соединённых Штатах в документе было сказано, что там «преобладающей тенденцией, опирающейся на двухпартийную основу, является линия на наращивание сотрудничества с Россией». Далее в документе, правда, отмечалось, что «в военностратегической сфере начавшееся партнёрство, создание совместных (а не «уравновешивающих») инструментов обеспечения безопасности будет, судя по всему, наталкиваться на попытки правоконсервативных кругов США обеспечить себе в процессе разоружения односторонние преимущества», однако, как полагали составители «Основных положений», эти негативные тенденции можно преодолеть за счёт конструктивного подхода Москвы: «Наша активная линия в укреплении российско-американских связей, аккуратное выполнение взятых на себя обязательств, деловитость в осуществлении согласованных планов будут работать в пользу нейтрализации этих явлений, расширения в США социальной базы в поддержку конструктивных тенденций в наших отношениях, укрепляя фундамент долгосрочного курса на партнёрство с Россией»[9].

Как видно, тогдашнее российское руководство исходило из того, что партнёрство России с Западом (и с Соединёнными Штатами) будет «равноправным», а все возникающие между сторонами проблемы можно решить посредством конструктивного, доброжелательного диалога. При этом в российских кругах ожидали, что официальный Вашингтон поможет своему новому союзнику в том, чтобы:

– принять Россию в евроатлантические экономические и оборонительные структуры – НАТО и Евросоюз;

– предоставить РФ помощь для осуществления посткоммунистической трансформации (так сказать, «план Маршалла номер два»).

В Москве рассчитывали также на то, что Соединённые Штаты не будут препятствовать российским усилиям по экономической и военно-политической интеграции на постсоветском пространстве – ведь не мешали же американцы западноевропейской интеграции во главе с Германией, заклятым врагом в ходе Второй мировой войны.

Проблема, однако, состояла в том, что у американских «партнёров» был иной взгляд на российско-американские отношения. Так, в Руководстве оборонного планирования 1992 года ключевым положением стала попытка закрепления ситуации, сложившейся в Евразии после окончания холодной войны. «Военной и политической миссией США в период после холодной войны должно стать противодействие появлению враждебной супердержавы в Западной Европе, Азии или на территории бывшего СССР», – говорилось в Руководстве. России авторы документа уделяли повышенное внимание, отмечая возможность «возрождения угрозы» со стороны Москвы[10].

А в утверждённой президентом Дж. Бушем-старшим в январе 1993 года Стратегии национальной безопасности отмечалось, что и после окончания холодной войны американское лидерство необходимо и самой Америке, и всему человечеству: «Хотя мы будем сотрудничать с другими странами, наш статус выдающейся мировой державы с уникальными возможностями накладывает на нас большую ответственность. И если мы хотим извлечь какой-то урок из часто трагической истории этого столетия, то это, во-первых, то, что будущее неопределённо, а во-вторых, то, что мир нуждается в лидерстве, которое может обеспечить только Америка»[11].

В документе также достаточно ясно было сказано, что Вашингтон и впредь будет делать ставку прежде всего на своих традиционных, обретённых ещё в годы холодной войны, союзников – и именно с помощью этих союзников Соединённые Штаты должны «поддерживать стабильность и экономические и политические реформы в Восточной Европе и на постсоветском пространстве». И далее: «Это наш главный внешнеполитический приоритет сегодня. Мы должны сделать это путём твёрдой политической поддержки реформистских движений и расширения широкой правительственной и неправительственной помощи. Это включает в себя макроэкономическую поддержку для расширения перспектив долгосрочной институциональной реформы, техническую, экономическую помощь, а также