Старость - Симона де Бовуар

возмутиться этим. Сосредоточив свои усилия на изменении бедственного состояния наиболее обездоленных, мы сможем пошатнуть общество. Ганди заговорил о положении изгоев, чтобы разрушить кастовую систему, выступив против нее; чтобы уничтожить феодальную семью, коммунистический Китай занялся женской эмансипацией. Требование признания пожилых людей людьми предполагает радикальный переворот. Такого результата нельзя достичь путем частичной, ограниченной реформации, которая сохранит саму систему нетронутой: расчеловечивание стариков вызвано эксплуатацией рабочих, атомизацией общества и убожеством культуры, замкнутой на привилегированные слои населения. Всё это говорит о том, что мы должны пересмотреть каждый аспект сложившейся ситуации с самого начала. Вот почему эта проблема так тщательно замалчивается; вот почему эту тишину необходимо нарушить, и я призываю своих читателей посодействовать мне в этом.

Введение

Я до сих пор говорила о старости так, как если бы это слово соответствовало хорошо определенному явлению в реальности. На самом же деле разобраться в том, к чему оно, собственно, нас отсылает, когда речь идет о человеке, не так уж просто. Это биологический феномен: стареющий человеческий организм обладает определенными уникальными свойствами. Старение сопряжено с изменениями в психике: некоторые поведенческие особенности по праву считаются характерными для пожилых людей. Подобно всем человеческим состояниям, старение имеет свое экзистенциальное измерение: оно видоизменяет отношение индивида ко времени и тем самым его отношение к миру, к собственной истории. С другой стороны, человеческая жизнь никогда не замирает в естественном, природном положении; в пожилом возрасте, как и в любом другом, статус человека определяется обществом, к которому он принадлежит. Сложность данного вопроса обусловлена тесной взаимозависимостью этих факторов. Ныне известно, что рассматривать психологические и физические аспекты старения по отдельности бессмысленно: они тесно взаимосвязаны и влияют друг на друга; мы увидим, что в отношении старости эта связь, главным образом относящаяся к области психосоматики, особенно очевидна. Однако так называемая психическая жизнь индивида может быть понята исключительно в свете того экзистенциального положения, в котором тот находится; она также влияет на его организм; и наоборот, отношение ко времени разнится в зависимости от степени изношенности тела.

Наконец, личные особенности человека, его немощь, его опыт влияют на место и роль, отведенные ему обществом; личностные же характеристики индивида крепко сплетены с практическим и идеологическим отношением к нему всего социума. Стало быть, недостаточно аналитически описать различные аспекты старости; каждый из них соотносится со всеми остальными и подчиняется им; определять старость необходимо не иначе, как в этом хаотичном, замкнутом взаимодействии.

Вот почему изучение старости должно быть всеобъемлющим. Поскольку свою основную задачу я вижу в освещении того положения, в котором находятся пожилые люди в сегодняшнем обществе, вас, быть может, удивит количество страниц, посвященных положению стариков в так называемых примитивных обществах, а также количество текста, сосредоточенного на обстоятельствах, в которых протекала их жизнь на протяжении всей человеческой истории. Но несмотря на то, что старость, рассматриваемая в качестве биологического признака, является реалией, проходящей через всю историю, переплетенная с нею судьба человека меняется в зависимости от социального контекста; и наоборот: значение, которое общество придает старости, позволяет посмотреть на всё общество целиком, ведь через это отношение становится видимой и та значимость, которой наделяется вся предшествующая старости жизнь. Чтобы судить о нашем обществе, надо сопоставить принятые в нем практики с теми, которые были у других обществ, учитывая особенности их жизненных укладов. Такой подход поможет понять, какие последствия влечет за собой удел пожилого человека, насколько и каким именно образом можно облегчить его участь, какова ответственность системы, в которой мы живем, за те трудности, с которыми он сталкивается.

Любое положение человека можно рассматривать с двух сторон: снаружи — так, как его воспринимают другие, — и изнутри — так, как его видит, в то же время преодолевая, сам субъект. Для внешнего наблюдателя старик — объект знания; пожилой же человек прожил свой опыт самостоятельно. В первой части этой книги я буду использовать первый подход и рассказывать о том, чему учат нас биология, антропология, история, современная социология. Во второй попробую разобраться в том, как пожилой человек относится к своему телу, ко времени, к другим людям. Ни одно из этих исследований не позволит нам выявить, чем именно является старость; напротив, мы обнаружим многообразие ее сторон, не сводящихся друг к другу, ее многогранность. На протяжении всей истории — и сегодняшний день не является исключением — классовая борьба влияет на то, как человек проживает свою старость; разверзшаяся пропасть разделяет старого невольника и пожилого эвпатрида, бывшего рабочего, убогого пенсионера и Онассиса. Помимо этого, разделение отдельных пожилых людей обусловлено и другими факторами: их здоровьем, семейным положением и т. д. Но конкретно эти две категории стариков, одна из которых чрезвычайно многочисленна, а другая представляет собою крошечное меньшинство, создают противоречие, оппозицию эксплуататоров и эксплуатируемых. Любое обобщающее утверждение, касающееся старости в целом, должно быть отвергнуто, ибо подобные высказывания имеют тенденцию стирать этот разрыв.

Тут же возникает вопрос. Старость — это не статичный факт; она результат и продолжение длительного процесса. Из чего он складывается? Другими словами, что значит стареть? Старение связано с изменением. Но жизни эмбриона, новорожденного и ребенка устремлены к непрерывному видоизменению. Нужно ли заключить из этого, что само наше существование — постепенная смерть? Разумеется, нет. Такой парадокс не принимает во внимание основную истину жизни; жизнь представляет собой нестабильную систему, чье равновесие поминутно теряется — и восстанавливается вновь; эквивалентом же смерти являются инертность, бездействие. Изменение — это закон жизни. Старению присущ особый тип динамики — необратимый, пагубный распад. Лансинг, американский геронтолог, предлагает следующее определение: «Обычно зависящий от времени процесс постепенных и неблагоприятных изменений, который становится видимым после достижения человеком зрелости, и неизменно заканчивающийся смертью».

Перед нами мгновенно появляется затруднение, которое вызывает слово неблагоприятный. Оно выражает оценочное суждение. Не бывает прогресса либо регресса в отрыве от поставленной цели. Должно быть, в тот день, когда Мариэль Гуашель стала кататься на лыжах хуже своих детей, в спортивном плане она почувствовала себя старой. Именно в контексте жизни, взятой в целом, выстраивается возрастная иерархия, и ее критерии уже куда менее определенны. И, дабы рассуждать о том, насколько жизнь далека от своих целей или близка к ним, для начала эти цели следует обозначить.

Проблема с легкостью решается, если мы не рассматриваем в человеке ничего, кроме его организма. Любой организм стремится к поддержанию своей жизни. Для того чтобы добиться этого, ему приходится восстанавливать равновесие всякий раз, как оно нарушается, защищать себя от внешних угроз, быть настороже. Слова «благоприятный», «нейтральный» и «вредоносный» в