Леди Макбет Мценского уезда - Николай Семенович Лесков

Лесков так отвечал критикам: «Язык, которым написаны многие страницы моих работ, сочинен не мною, а подслушан у мужика, у полуинтеллигента, у краснобаев, у юродивых и святош. Ведь я собирал его много лет по словечкам, по пословицам и отдельным выражениям, схваченным на лету в толпе, на барках, в рекрутских присутствиях и монастырях… Я внимательно и много лет прислушивался к выговору и произношению русских людей на разных степенях их социального положения. Они все говорят у меня по-своему, а не по-литературному».

Много разъезжая по стране в качестве торгового агента, Лесков лучше других знал русский язык во всем его чудесном разнообразии – диалекты, говоры, жаргоны. И всем этим богатством умело пользовался. Смотрите, как Николай Семенович описывает главного героя в «Левше»: «Идет в чем был: в опорочках, одна штанина в сапоге, другая мотается, а озямчик старенький, крючочки не застегаются, порастеряны, а шиворот разорван; но ничего, не конфузится».

Сколько удивительных, заковыристых слов, да как еще по-особому повернуты! Не всякий писатель может похвастаться таким знанием русской речи. Неудивительно, что многим литературным критикам и коллегам – собратьям по перу «непричесанный» стиль Лескова не нравился.

А Лесков к тому же умел быть и ершистым, и едким.

«Нынче уже всякий шиш литератора из себя корчит», – не стесняясь пишет он в рассказе «Отборное зерно».

Многие лесковские фразы по своей образности, емкости и афористичности близки к фольклорным крылатым выражениям, пословицам. И не отличишь: то ли выдумано, то ли «подслушано» где-то.

Задолго до П. П. Бажова и Б. В. Шергина Лесков вслед за Гоголем создал свой особый народно-авторский литературный стиль, который впоследствии назвали «сказом». От слова «сказывать», то есть говорить. Из названия понятно, что это такой тип повествования, который ведется от первого лица и не писаной, регламентированной, литературной речью, а речью живой, максимально приближенной к привычному разговорному языку рассказчика или лирического героя.

Сказ позволяет персонажу-рассказчику выражать себя как бы без авторского контроля. Иногда в произведении сочетаются и авторская речь, и речь персонажей, что делает текст еще более разнообразным и многоплановым.

Яркий, шумный, многоцветный лесковский сказ сохраняет в себе, как в сокровищнице, самые удивительные перлы русского языка. За одно это Лескова читать необходимо: чтобы узреть русский язык во всем его объеме и блеске.

«Уютный» Лесков

И всё же Лескова нельзя не назвать еще и «уютным» автором. Ведь уют – это не столько удобство и комфорт, сколько ощущение родства. Чувство дома – вот что берет за душу сильнее всего, когда читаешь Лескова. Близость, родство, русскость во всем – в языке, в характере, в сюжетах и подходах.

Благодаря родству и близости, «уютному» Лескову удается через мелочь, анекдот и чепуху разглядеть нечто большее, космически важное, духовное – и заставить читателя задуматься об этом великом без нажима и надрыва, а как бы между делом.

Взять, к примеру, его рассказ «Грабеж» 1887 года. В основе сюжета невероятно смешная история о том, как с одного дьякона «в ночь под Рождество» честные люди часы и шапку сорвали, совершенно не предполагая грабить кого-то. Да только «коли придет воровской час», то и праведник ограбит! – уверяет персонаж рассказа. Так с ним и произошло. И стало причиной невероятных мук совести.

Казалось бы, просто любопытный смешной пустячок. Но ведь это Лесков! А он всюду умел находить глубину. В маленьком «пустячке» заключена большая мораль: напоминание о необходимости христианского смирения и покаяния человека перед Богом.

Но, даже если речь идет о чуде, Лесков напоминает:

«– Бог сам ничего в людских делах не делает.

– Понятно, что всё люди будут делать.

– Когда они станут людьми».

Маленькое, но очень важное чудо творит для бедной старушки-помещицы некий Иван Иваныч, на котором «чин из четырнадцати овчин», – темная личность, опустившийся мелкий чиновник, имеющий, однако, множество «гениальных мыслей». Это сюжет лесковского рассказа «Старый гений» 1884 года.

Простодушная провинциальная старушка-помещица имела несчастье ради памяти умершей подруги одолжить ее сыночку, великосветскому франту и бессовестному прохвосту, большие деньги. Чтобы его выручить, заложила собственное имение, а франт, пообещав отдать долг, уехал в город и преспокойно о долге своем «забыл». И уже никаким судом невозможно было с негодяя денег стребовать! Связи в высшем свете у него оказались таковы, что не находилось смельчака, кто бы вручил ему судебное требование на возврат долга. Тем временем срок заклада подходил: старая женщина рисковала лишиться не только денег, но и остаться на улице с больной дочерью и маленькой внучкой. Положение отчаянное!

Но «гений» Иван Иваныч отыскивает хитрый способ и деньги и спокойствие женщине вернуть.

Здесь особенно важна одна деталь: действие рассказов «Грабеж» и «Старый гений» приходится на Рождество. А это означает, что перед нами типичные святочные рассказы. Или святочные повести.

Чудесный жанр

Считается, что начало святочным рассказам в литературе положил Чарльз Диккенс, опубликовав в 1843 году повесть-сказку «Рождественская песнь в прозе: святочный рассказ с привидениями».

Святками, или Святочной неделей называют дни между двумя главными христианскими праздниками – Рождеством и Крещением. В Святочной неделе не семь, а одиннадцать дней. И конечно, это особое время. Традиционно в эти праздничные дни люди не работали, заполняя свой досуг визитами к родственникам и друзьям, гуляньями, играми, гаданьем. Среди распространенных развлечений были и страшные рассказы о призраках, мистические истории и тому подобное.

Исходя из этой общей для всех христиан традиции, Диккенс и написал свою «Рождественскую песнь» – нравоучительную историю о призраках и о чуде исправления жестокого богача Скруджа.

«Рождественская песня» имела большой успех. Публика потребовала новых рассказов в том же роде. И Диккенс писал их, публикуя каждый год под Рождество.

А «Рождественская песнь» с ее четкой структурой на долгие годы стала образцом литературного святочного рассказа, вызвав волну подражаний. В итоге сложился отдельный жанр со своими канонами, рамками и правилами.

Русская литература, как часть европейской, тоже восприняла их. В 1870–1890-е годы были написаны самые известные русские святочные рассказы: «Ванька» А. П. Чехова, «Чудесный доктор» А. И. Куприна, «Мальчик у Христа на елке» Ф. М. Достоевского…

Николай Семенович Лесков проявил интерес к теме одним из первых. Он еще с 1860-х годов посвящал самым любимым в народе зимним праздникам специальные эпизоды в своих произведениях. А первую историю с подзаголовком «Рождественский рассказ» он опубликовал в 1873 году под названием «Запечатленный ангел».

Впоследствии писатель создал целую россыпь святочных рассказов и в 1886 году издал их отдельной книгой. В сборник вошли: «Жемчужное ожерелье», «Зверь», «Старый гений», «Отборное зерно», «Пугало» и другие.

В отработанную «схему» святочного рассказа Лесков –