Пропавшие без вести. Хроники подлинных уголовных расследований. Книга 2 - Алексей Ракитин

Полковник Герберт Норман Шварцкопф (слева) и полковник Чарльз Линдберг (фотография относится к началу 1935 года). Самодовольный и никогда не сомневавшийся в собственной правоте начальник полиции штата оказался совершенно непригоден к той работе, каковую возложил на самого себя в начале 1932 года.

Следует отметить и то, что Герберт Норман Шварцкопф стал отцом Нормана Шварцкопфа-младшего, того самого, что в 1991 году командовал американскими войсками в ходе «войны в Заливе».

К моменту приезда начальника полиции штата Чарльз Линдберг уже вернулся в дом. Розыски его в кромешной темноте оказались безрезультатны, что, в общем-то, и неудивительно. Когда впоследствии Линдберга расспрашивали куда именно он бегал в темноте, тот даже не смог объяснить — он банально не помнил маршрута! По-видимому, это были какие-то хаотические перемещения вокруг дома, диктовавшиеся потребностью снять возникшее перевозбуждение нервной системы и лишённые всякой системы.

Линдберг вызвал по телефону своего адвоката Генри Брикенбриджа, кстати, тоже бывшего полковника американской армии. Когда Брикенбридж узнал, что ожидается приезд Шварцкопфа, то посоветовал Линдбергу не давать начальнику полиции всей информации, поскольку тот всё равно не сумеет разумно воспользоваться ею. Кроме того, адвокат посоветовал не позволять полиции осматривать детскую комнату до его — Брикенбриджа — приезда.

Осмотр места происшествия фактически не проводился полицейскими вплоть до появления Шварцкопфа. Они ждали начальника, который заявил, что лично возглавит расследование. Напомним, что всё это время шёл дождь, который неумолимо смывал следы на мягком грунте.

К моменту приезда Шварцкопфа лестница по-прежнему стояла прислонённой к стене рядом с окном детской комнаты. Рядом отпечатались её глубокие следы, видимо, злоумышленник переставлял лестницу, выбирая оптимальное её положение. В мягком грунте чётко прослеживалась следовая дорожка; можно было видеть не менее дюжины качественных следов босых ног преступника.

Несколько кадров киноленты, отснятой сотрудниками ФБР на месте совершения преступления: кроватка, из которой был похищен мальчик, угловое окно, через которое похититель проник в спальню малыша, отпечатки босых ног в мягкой грунте. Следует отметить то, что Бюро превратило розыск сына Линдбергов в этакое кинематографическое шоу. В ходе расследования в прокат было выпущено несколько информационных роликов, которые показывали простым американцам в кинотеатрах наподобие выпусков «Фитиля» в Советском Союзе. Следует отметить тот факт, что хотя кинооператор ФБР запечатлел отпечатки ступней преступника во влажном грунте, в следственных материалах их фотоснимков и описания не оказалось.

Но никто из детективов не только не озаботился изготовлением гипсовых слепков следов, но даже не удосужился измерить линейкой размер отпечатков на грунте! Надо ли упоминать, что не были сделаны и фотографии отпечатков ног, в результате чего полиции так и не удалось установить размер обуви злоумышленника, а также возможные особенности его походки и телосложения. В итоге многочисленные следы к утру были уничтожены дождем!

Рядом с лестницей было найдено плотницкое долото, которым, видимо, преступник поднял вверх опущенную вниз створку окна.

Примерно в 80 метрах от дома в густо высаженном кустарнике были обнаружены три пролома, возле которых на грунте просматривались следы человеческих ног. Всё это выглядело так, словно через кусты проломились три человека. И в этом месте следы на грунте также не были надлежащим образом закреплены и обмерены криминалистами.

Сочтя, что наружный осмотр дома и прилегающей территории дал всю возможную информацию, детективы во главе с Шварцкопфом переместились в дом. Там их остановил Линдберг, заявивший, что последующий осмотр можно будет продолжить лишь после появления адвоката.

Когда Брикенбридж приехал, полицейские, наконец, прошли в детскую. Помимо трёх полковников, в осмотре помещения принимали участие и три детектива: Келли, Шоеффел и Китон. Последний был любимцем Шварцкопфа, и на него начальник полиции штата возлагал особые надежды.

Быстро стало ясно, что никаких существенных следов в детской комнате нет. Преступник, проникший через окно, просто вынул спящего ребёнка из кровати и вылез обратно в окно. Покидая комнату, он оставил на подоконнике конверт и затворил за собой раму.

Этот план местности позволяет составить представление о взаимном расположении дорог в районе резиденции Чарльза Линдберга. Рисунок выполнен в условно аксонометрической проекции и не масштабирован, то есть расстояния на нём отображены некорректно. Цифрами обозначены: 1 — дорога из Вертсвилла в Хоупвелл (от дома Линдберга до Хоупвелла 2,4 км); 2 — частная дорога Линдберга от шоссе к его дому; 3 — небольшая просёлочная дорога Физербед-роад (Featherbed road) к югу от земельного участка Линдбергов. Значок «следовая дорожка» условно показывает направление следов в мягком грунте от резиденции семьи Линдберг к Физербед-роад.

Убедившись, что на конверте нет отпечатков пальцев, Шоеффел вскрыл его ножом. Внутри оказалось короткое послание, адресованное Чарльзу Линдбергу. Оно гласило: «Уважаемый сэр! Имейте 50 000 $, из них 2 000$ — в банкнотах по 20 $, 1 500 $ — в 10 $, 1 000 $ — в 5 $ банкнотах. Через 2—4 дня мы сообщим, где Вы должны будете оставить деньги. Мы предупреждаем, чтобы Вы ничего не сообщали публике и не ставили в известность полицию. Ребёнок содержится в заботе.»

Вместо подписи в листе были проделаны три отверстия. В нижнем правом углу были изображены два пересекавшихся круга, место их пересечения было закрашено красной краской.

Написанное фиолетовыми чернилами, послание это выглядело неряшливым и содержало массу грамматических ошибок.

С того момента, как похитители заявили о себе, отпали все версии, кроме вымогательства. Тут-то Шварцкопф и развил бурную деятельность. Во-первых, круглосуточный пост полиции был организован в самой усадьбе Линдбергов. Разместившимся в гараже полицейским было приказано не допускать на территорию зевак и журналистов, которых начальник полиции ждал уже поутру.

Письмо с требованием выкупа, обнаруженное на подоконнике в комнате сына Линдберга.

Во-вторых, в небольшой гостинице в Хоупвелле был организован штаб розысков. Туда были протянуты дополнительные линии полевой телефонной связи (всё как на фронте, у полковника не забалуешь!). В-третьих, начальник полиции мудро обязал перлюстрировать всю подозрительную корреспонденцию, проходившую через почтовое отделение Хоупвелла. Шварцкопф дальновидно предполагал наплыв разного рода важных сообщений, которые следовало оперативно проверять. В-четвертых, он дал информацию о похищении в американские газеты.

То есть начальник розысков даже не постарался замаскировать тот факт, что полиция была поставлена в известность о похищении. Между тем это условие злоумышленник прямо выставил в своём письме. К чему привела демонстративная активность окопного полковника, станет ясно несколько позже, пока же он чувствовал себя на коне и объявил родителям похищенного ребёнка, что всю оперативную работу он поручил своему лучшем детективу — Артуру Китону.

Адвокат семьи предложил пригласить сыщиков из Нью-Йорка: полицейские из этой криминальной столицы Америки