Танец большого секрета - Алина Цебро

Отец прошёл вперёд, сел за стол, снял галстук, а рукава рубашки закатал. Налил себе виски, которое стояло уже подготовленное, и выпил залпом.

— Садись, — сказал он. Не дочь, не милая. Просто "садись".

И я села.

Он открыл ящик стола, вытаскивая оттуда папку, при этом ни разу не моргнув. Положил передо мной с громким хлопком, а затем посмотрел прямо в глаза. Я не испугалась, не съежилась, даже не дёрнулась. И он удовлетворённо кивнул, даже уголками губ улыбнулся. Успех, могу сказать.

— Это не бизнес по экспорту авто, — он говорил грубо, металлическим и неживым голосом. Сейчас я не его дочь. — Это сеть угонов. Перепродажа. Подставные фирмы и откаты. Иногда — силовые решения.

Я перестала дышать, не сводя с него взгляда, не смела. Он не дал разрешения отвернуться.

— Ты должна со всем этим ознакомиться, должна знать и понять, потому что однажды — это будет твоим.

Я знала. Всю свою жизнь знала, что что-то не так. Но слышать от него ТАКОЕ, да ещё и вслух...

Сейчас передо мной не отец.

Босс.

— Я не хочу этого..., - прошептала я, совершая ошибку.

Отец не злился, не кричал, но его взгляд изменился, похолодел.

Он открыл другой ящик, взял оттуда пистолет.

Glock 43. Лёгкий, изящный, для женской руки. Я на нём тренировалась почти что с рождения. Положил передо мной.

Мне шесть лет, я стою на стрельбище, в руках детский "Ругер" — для детских рук.

А отец своит за стиной.

— Целься в центр, не дыши, нажимай плавно.

Я стреляю в мишень, что является тряпичной куклой в отцовском пиджаке.

Попадаю в грудь, и заслуживаю похвалы, папа кладёт руку мне на плечо и сжимает его.

Мне девять.

Я стреляю из "Беретты", уже совсем без слёз. В этот раз цель — движется, бутылка на верёвке. Я не промахиваюсь. Отец кивает, явно доволен.

— Будешь мазать, будешь голодать.

Мне тринадцать.

Сегодня мой первый раз. Первый раз в человека. Не убила, только в плечо. Он кричал — я больше нет.

— В следующий раз целься в голову или сердце.

— Зачем? — непонимающе смотрю на него.

— Потому что если ты не убьёшь его первая — убьют тебя.

Я просто стояла и смотрела, не отводя взгляд, на то, как отец завершает начатое мною.

Я стояла с пистолетом в руке, сердце моё билось, руки больше никогда не дрожали.

— Ты должна знать, что если откажешь — умрёшь, — говоря это, он считывает мои мысли и эмоции, потому что я вздрагиваю от этих слов. — Не от моей руки, я буду защищать тебя ценой своей жизни, но он рук тех, кто решит, что ты — угроза.

Он смотрит мне в глаза.

— Я не хочу твоей смерти, но не позволю слабости уничтожить всё то, что построили все наши предки. Это империя, Оливия. И ты следующий император.

Он снова подталкивает ко мне пистолет. А я кажется сижу неподвижно и даже не дышу.

— Ты умеешь стрелять, с самого детства. Это твой инструмент, как для хирурга скальпель. Но теперь — это твой голос, ты больше не будешь спрашивать, когда кто-то переходит черту, ты просто будешь решать.

Он встаёт, подходит и кладёт руки на мои плечи.

— Ты либо Вейн, либо никто. Ничего большего и ничего меньшего тебе не дано.

Я беру пистолет, наконец-то начиная дышать, но всё ещё не понимая как мне теперь это делать.

— Иди отмечай свой день рождения, милая, — теперь в его голосе появляются те нежные нотки, с помощью которых можно сказать, что мой отец возвращается. — Но помни: ты — уже не девочка, ты наследница. Если кто-то решит поиграть с тобой...

— Я сделаю так, чтобы он пожалел, что родился, — заканчиваю за него то, что он говорил мне уже ни раз.

— Вот это моё дитя.

--

Я иду на вечеринку, точнее еду в дом, который арендовал друг Рида (новый парень Грейс).

Я выхожу из машины, отмечая, насколько огромен дом, ветер треплет мои волосы, пока я проверяю хорошо ли пристёгнута кобура.

Делаю шаг вперёд — и замираю.

Год. Целый год прошёл...

— Да вы издеваетесь.

Он смотрит на меня, медленно, внимательно, потом губы чуть приподнимаются. И я вижу ту самую улыбку, после которой я пала на самое дно.

— Я люблю, когда со мной играют в опасные игры, рыжулик.

Я прохожу мимо него, толкая дверь.

— Не стой на моём пути, — шепчу я.

И мысленно добавляю "можешь получить пулю".

Я не оглядываюсь, но чувствую, как он смотрит на меня. Как тогда.

Как всегда.

Глава 3 "Нежная"

Он здесь.

Он не знает, кто я.

Он не понимает, что если отец узнает, что произошло, он без колебания скажет мне сделать то, что я сделаю, так же, без колебаний... А я не хочу становится той, кого до жути буду ненавидеть...

А я...несмотря на всё это, уже знаю, что снова буду с ним.

Не потому что хочу, а потому что не могу иначе. Потому что он врезался в мою жизнь, как пуля, как судьба.

И, ты всегда можешь держать пистолет, но не всегда можешь выбирать в кого стрелять.

Он пришёл в мою комнату в 00:17. Я ведь знала, что придёт, и при удачном стечении обстоятельств в моей комнате не было Грейс...

Яждала. Но не собиралась этого показывать. Но он и так это знал.

— Ты опоздал, — бросила я, не отрываясь от окна. Рассматривая полную луну за окном, и деревья, что почти не колыхались от ветра.

— Я думал, что тебе может понравится, если я заставлю тебя ждать, — ответил он, закрывая за собой дверь.

— Не думай. Это твоя слабость.

Он подошёл. Тихо, без спешки, как зверь перед броском. И он точно знает — не убегу. Не только потому что некуда, а потому что не хочу этого.

— С недавнего времени определил, что моя слабость рыжие девушки.

— Очень поразительный ответ, а главное, какой необычный, — прошипела я, наконец поворачиваясь. Он улыбнулся. Та самая улыбка, которая свела меня с ума в клубе.

— Поэтому ты решила тогда заняться сексом в клубе? Из-за моей "необычности"?

— Из-за того, что я хотела заняться сексом в клубе. Всё слишком просто. И потому что хотела посмотреть, как ты умрёшь от собственной наглости.

Парень усмехнулся, но не сказал, что наглым тогда был совершенно не он.

— Видимо, я выжил, — он сделал шаг вперёд, подходя вплотную ко мне. Я позволила. — И