Мастер Начертаний - Оливер Ло

для медитации, тренировочные площадки, общежития учеников, хранилища, аптекарские сады. Каменные лестницы, зелёная черепица четырёхскатных крыш, бумажные фонари на цепях между столбами, готовые к вечернему зажжению. Мин успел насчитать четыре яруса построек, и тут они свернули на боковую дорожку, уводящую вниз по склону.

Палата Начертаний стояла на отшибе. Одноэтажное каменное здание с просевшей черепицей, подпорной стеной в трещинах и штабелем необработанных каменных плит у входа. Мох на крыше сросся в сплошной ковёр, и издалека Палата выглядела больше похожей на заброшенный амбар, чем на мастерскую при секте.

— Палата Начертаний, — сказал мастер Бо, остановившись у двери. — Внутри работает мастер Вэнь Шу, второй начертатель Обители. Он плохо слышит и легко раздражается, когда ему мешают.

Внутри оказалось просторнее, чем обещал внешний вид. Длинный зал с рабочими столами вдоль стен уходил в полумрак, и каждый стол был завален кистями, ступками для растирки, свитками, плошками с засохшей тушью и инструментами, чьё назначение оставалось для Мина загадкой. На стенах висели полки с материалами — связки сухих трав, минеральные кристаллы в холщовых мешочках, стопки рисовой бумаги, каменные плашки для пробных оттисков. Из дальнего угла доносилось мерное шарканье, кто-то работал пестиком в ступке.

— Вэнь Шу! Я нового привёл!

Шарканье прекратилось. Из-за стеллажа выглянул второй старик, ниже ростом и лысый, с пронзительным взглядом и руками, перепачканными синим пигментом до локтей. Он оглядел Мина с головы до ног и поджал губы, будто прикидывал, сколько дней этот протянет.

— До чего же худой. Сколько продержится?

— Посмотрим, — ответил мастер Бо.

— Тот, прежний, продержался недолго. Парень из Каменного Ручья вытерпел два месяца, и то потому, что ему некуда было идти. Потом всё равно сбежал.

— Вот и увидим, — сказал мастер Бо, не глядя на Мина. — Покажи ему каморку. Утром начнёт.

Вэнь Шу пожал плечами и ткнул пальцем в узкую дверь в конце зала. Потом вернулся к своей ступке, и шарканье возобновилось.

Каморка подмастерья была размером с кладовку, в ней помещались кровать с тощим матрацем, стол с масляной лампой и окно в ладонь, через которое пробивался кусочек закатного неба. Голые каменные стены и пустые полки, потому что предыдущий жилец не оставил ничего.

Мин сбросил котомку на постель, сел рядом и достал из тряпицы Чернильницу — тёмный флакон размером с половину ладони, слишком тяжёлый для камня и слишком тёплый для металла, с полустёртыми насечками на боках, что складывались в узор, исчезавший из поля зрения при каждой попытке проследить его целиком. Это было единственное, что осталось от отца.

Лу Цзянь, муж травницы из деревни Серого Тумана, ушёл за перевал, когда Мину было десять, и не вернулся. Тело даже не искали, потому что какой безумец рискнёт ходить туда живым? Мать перестала произносить его имя через полгода, а через год убрала из дома всё, что о нём напоминало, кроме Чернильницы. Её Мин спрятал для себя.

Юноша провёл пальцем по насечкам, тем же движением, которое повторял сотни раз с десяти лет, пытаясь нащупать рисунок, который глаза никак не могли поймать. Поставил флакон на стол, рядом с лампой. Чернильница впитывала последний свет заката, проникавший через окно-бойницу, и казалась в каморке единственной вещью, принадлежавшей лично ему.

За стеной мастер Вэнь Шу мерно шаркал пестиком в ступке, и этот ритм заполнял тишину каморки вместо голосов. Мин откинулся на матрац и заложил руки за голову. Шесть каналов, статус подмастерья и стопка грязных кистей вместо будущего, к которому он шёл три дня пешком. Все до него сбежали, и этот, по словам Вэнь Шу, тоже долго не протянет.

Но символы на Первых Вратах Мин запомнил. Линии были проведены одной рукой без единого колебания, впечатаны в гранит с мастерством, от которого весь воздух у арки казался натянутым. Где-то в этой секте сидел человек, способный создавать такие вещи, и Мин теперь жил под одной с ним крышей.

Он закрыл глаза. Шарканье пестика за стеной баюкало, и Мин заснул, сжимая в руке тёплый флакон отцовской Чернильницы.

Глава 2

Чернила

Мастер Бо разбудил Мина на рассвете, ткнув его в плечо кончиком кисти, и, не дав умыться, вывел во двор. Штабель необработанных каменных плит у входа, который Мин заметил ещё вчера, оказался не декорацией. Плиты предназначались для стел, на которых мастера высекали защитные печати, и каждую из них нужно было перенести в мастерскую, обтесать с четырёх сторон, отшлифовать, пропитать специальным составом и выставить сушиться на стеллаже. Каждая плита весила столько, что Мин мог поднять её, только упершись коленями и выдохнув весь воздух из лёгких. Мастер Бо показал, как правильно браться, чтобы не сорвать спину, и ушёл пить чай, оставив Мина наедине со штабелем.

К полудню Мин перетаскал восемь плит. Руки дрожали, пальцы распухли, поясницу ломило так, что он мог стоять только привалившись к стене. Мастер Вэнь Шу, проходя мимо, оглядел его работу и сказал: «Медленно». Потом ушёл обратно к своей ступке.

Мин сел на пол, привалился спиной к стеллажу и задрал голову. Потолок Палаты был высоким, с почерневшими деревянными балками, на которых кое-где виднелись следы тех же символов, что и на Первых Вратах, только мельче и бледнее, полустёртые временем. Мин разглядывал их, пока руки не перестали дрожать, потом встал и пошёл за девятой плитой.

К вечеру он перетаскал четырнадцать. Мастер Бо вернулся, пересчитал плиты, хмыкнул и сказал: «Ужин на кухне. Подмастерья едят после внешних учеников. Найдёшь сам, вниз по лестнице и направо. Если заблудишься, иди на запах».

Мин нашёл кухню на втором ярусе, в длинном каменном здании с дощатыми столами и лавками. К тому моменту, когда парень добрался, внешние ученики уже поели и разошлись, и на столах оставались только миски с остатками риса, тарелка с квашеной капустой и половина рыбины, которую, судя по виду, кто-то уже обглодал до хребта. Грузная повариха с красными от пара руками, посмотрела на Мина, потом на его серую одежду без нашивок, и молча указала на отдельный стол в углу, где стояла единственная миска каши и кружка воды. Другие подмастерья видимо уже поужинали, если они вообще были, потому что ни утром, ни в обед Мин их не видел.

Он сел, взял палочки и попробовал кашу. Рисовая жидкая размазня без соли и масла, тёплая вода с крупинками.

— Изысканно, — сказал он вслух, обращаясь к пустому столу.

Повариха фыркнула из-за стойки. Мин съел