Восстание в Вандее 1832 года, или Авантюра герцогини Беррийской - Наталия Петровна Таньшина

Реставрация

и «второе издание» Вандеи

Вандея не окончилась в XVIII столетии. В XIX в. случилось «второе издание» Вандеи, связанное с событиями «Ста дней». К моменту Реставрации, то есть к 1814 году, Вандея уже превратилась в излюбленный миф роялистской пропаганды. Героическая борьба плохо вооруженных и кое-как руководимых крестьян резко контрастировала с трусостью и бессилием эмиграции, четверть века возлагавшей надежды преимущественно на иностранную помощь. С этим было связано желание поднять на щит дело вандейцев, представить их беззаветно преданными Бурбонам и тем самым доказать, что легитимная династия имела надежную опору во Франции. Поэтому, когда грянуло известие о высадке Наполеона в бухте Жуан, все взоры сразу же обратились к Вандее.

Король Людовик XVIII, после известия о высадке Наполеона бежавший в бельгийский Гент, попытался поднять крестьянство Вандеи против Наполеона, однако повторения Великой Вандеи не произошло. В свое время Наполеон Бонапарт, еще будучи первым консулом, сократил фискальный гнет, приказал снабжать регион сельскохозяйственными материалами, семенами и крупным рогатым скотом. В 1808 г., понимая, что Вандея еще не оправилась от войны, он установил регулярные компенсации жителям. Сначала эти меры распространялись на департамент Вандея, потом на Нижнюю Луару и на Дё-Севр[29]. Но, главное, Вандея была умиротворена Конкордатом, а точнее либеральной религиозной политикой, обеспечившей населению свободу культа[30].

Несмотря на поражение, роялистское движение в западных департаментах Франции стало важным эпизодом истории «Ста дней». Оно привело к тому, что Наполеону пришлось дробить свои силы, и без того немногочисленные. Несмотря на острую нехватку войск, особенно регулярной линейной пехоты, император не решался ослабить западные военные округа даже накануне Ватерлоо[31].

Ватерлоо окончательно решило судьбу Наполеона; Бурбоны вернулись на трон Франции, однако по итогам Второго Парижского договора территория Франции подлежала оккупации как гарантии выплаты ею контрибуции и в качестве меры контроля за внутриполитической ситуацией в стране. Правый берег Луары был оккупирован пруссаками, стремившимися извлечь максимальные выгоды из пребывания во Франции и действовавшими очень жестко. В результате в Вандее началось брожение против оккупантов. Иностранная оккупация спровоцировала моральное потрясение, роялисты видели рядом с собой вчерашних союзников, но уже в качестве врагов. Патриотизм сельского населения получил новый импульс из-за контактов с иностранными солдатами и политики реквизиций[32]. Люди и лошади пожирали все запасы, повсюду раздавались возгласы: «Долой пруссаков!» В Каркефу (Атлантическая Луара) один из бывших лидеров роялистов совершил атаку на немецкий конвой, однако местные жители не рискнули его поддержать. Генерал д'Андинэ заявил прусскому генералу: «Мы желали вашего прихода, потому что видели в вас помощников короля Франции. Но ваши требования нестерпимы, поэтому мы будем себя защищать». В Савене, где погибла в свое время «Великая католическая и роялистская армия», было сильное недовольство против оккупантов; открыто говорили, что их тоже надо утопить в Луаре. Крестьяне возмущались непосильными и постоянными реквизициями. В результате пруссаки, не чувствуя себя в безопасности, а также под воздействием угроз, были вынуждены смягчить свою политику, в качестве меры предосторожности разоружив при этом жителей. В итоге пруссаки сократили период оккупации и тихо ушли. По словам известного специалиста по истории Вандеи Эмиля Габори, их присутствие даже способствовало французскому примирению, и, хотя иностранные войска продолжали оккупировать левый берег Луары, то есть территорию военной Вандеи[33], с прусской тиранией было покончено[34].

Несмотря на то что Бурбоны, вернувшиеся к власти, попытались умиротворить регион, вандейцы считали их неблагодарными. По мнению Эмиля Габори, это был преувеличенный упрек: Бурбоны были вынуждены учитывать одновременно и заслуги, оказанные вандейцами, и славные дела старых солдат Империи, то есть правительство Реставрации хотело быть справедливым по отношению и к тем, и к другим.

Что было сделано властями? Для поддержки вдов, сирот, родителей погибших вандейцев в 1818 г. был создан специальный фонд, финансировавшийся из бюджета военного министерства. Изначально размер фонда составлял 250 тыс. франков, в 1827 г. он достиг 750 тыс., что являлось, однако, весьма скромным по сравнению с расходами двора в те же годы, составлявшими 790,4 тыс. франков. Эти деньги позволили осуществить выплату пенсий и субсидий многим тысячам людей. К этому добавились пособия для обучения мальчиков и девочек[35]. В соответствии с ордонансом от 26 июля 1821 г. старшие офицеры получали ежегодно 300 франков помощи, капитаны — 200, младшие офицеры — 150, солдаты — 100 франков[36]. С 1814 г. многие вандейцы и лидеры шуанов, а также их сыновья оказались в королевской гвардии; для многих это означало интеграцию в придворное дворянство. Лидеры роялистов, такие как Луи Огюст Виктор де Бурмон, Жозеф Кадудаль[37], Огюст де Ла Рошжаклен[38], были введены в ближайшее окружение королевской семьи.

По словам французского историка Ж.-Ж. Бреже-она, это не Бурбоны показали себя неблагодарными по отношению к Вандее, а писатели-роялисты во главе с Ф. Р. де Шатобрианом были несправедливы по отношению к Бурбонам и создали этот миф[39].

Конечно, не все были удовлетворены, и на всех не хватало денег. Помимо этого, по мнению Эмиля Габори, многие требования были чрезмерными. «Каждый хочет быть генералом, — писал современник, — даже тот, кто никогда не воевал, требует чинов, которых никогда не имел»[40].

Кроме материальных компенсаций, Людовик XVIII пытался проводить политику примирения, признания и благодарности по отношению к сохранившим верность королю вандейцам. Военная Вандея покрылась многочисленными памятниками. Их строительство финансировалось как по народной подписке, так и за счет пожертвований со стороны королевской семьи, как, например, колонна Людовика XVI в Нанте или статуя лидера Вандейского восстания Франсуа-Атаназа Шаретта в Леже[41].

Карл Х, вступивший на престол в 1824 г., продолжил политику старшего брата. Пенсии, признанные недостаточными, были утроены[42]. «Эмигрантский миллиард» 1825 г.[43] также был доказательством того, что Бурбоны не хотели выглядеть неблагодарными по отношению к военной Вандее. В департаменте Вандея 321 землевладелец получил в совокупности 15 205 413 франков; в Марне-и-Луаре 205 землевладельцев — 15 192 280 франков; в Дё-Севр 9 252 771 франков были распределены между 232 собственниками. К концу режима Реставрации со времени войны прошло более 30 лет; дома были отстроены заново и люди хотели мирной жизни[44]. Как говорил генерал Бейсе, командующий 39-м полком Национальной гвардии в Ренне, «смерть человека быстро забывается, тогда как воспоминание о сгоревшем доме будет бередить память многие годы»[45]. Р Сеше полагает, однако, что если в материальном аспекте власти заботились о регионе, то с точки зрения исторической памяти они хотели