Восстание в Вандее 1832 года, или Авантюра герцогини Беррийской - Наталия Петровна Таньшина

забыть о прошлом, исключить Вандею из национальной истории. По его словам, Людовик XVIII и Карл Х следовали политике status quo, определенной еще Наполеоном и выраженной в официальной формуле: «Король ничего не знает, король все забыл»[46].

Глава 2

МАРИЯ-КАРОЛИНА, ПУТЬ К ВОССТАНИЮ

Июльская революция и рождение легитимизма

27-29 июля 1830 г. во Франции произошла революция, явившаяся ответом на нарушение королем Карлом Х конституционной Хартии 1814 г.[47] В ходе «Трех славных дней» власть рухнула. 2 августа Карл Х отрекся от престола в пользу своего внука, герцога Бордоского, при регентстве герцога Луи-Филиппа Орлеанского, который назначался им наместником королевства. 3 августа Луи-Филипп сообщил об отречении короля и герцога Ангулем-ского, его сына, депутатам и пэрам, утаив, правда, условия этого отречения. Палаты провозгласили трон вакантным. 7 августа Палата депутатов предложила корону герцогу Орлеанскому, которую тот принял 9 августа и принес присягу на верность конституционной Хартии. Он стал Луи-Филиппом I, королем французов, милостью Божьей и волей народной.

1830-й год был ознаменован рождением легитимизма — политического движения сторонников легитимного короля Карла Х Бурбона (в отличие от «узурпатора» Луи-Филиппа Орлеанского), а Вандея вновь превратилась в ставку в политической игре.

Во французской науке идут серьезные дискуссии о том, как интерпретировать легитимизм. Хотя порой под термином «легитимисты» понимают и ультраконсерваторов эпохи Реставрации, относя его к правому флангу ультра-, большинство исследователей датируют рождение легитимизма именно 1830 годом. Кроме того, легитимизм весьма трудно характеризовать, поскольку он никогда не являлся социально однородным и единым течением, не соотносился напрямую с какой-либо политической ориентацией и не отличался религиозным единообразием. По мнению известного исследователя Андре-Жана Тюдеска, легитимизм — это скорее чувство, нежели идеология. По его словам, легитимизма как когерентной и четкой доктрины не было.

Существуют диаметрально противоположные мнения о том, как интерпретировать легитимизм и насколько он был жизнеспособен. Первое мнение, классическое, восходит к А.-Ж. Тюдеску и Р Ремону. По словам классика французской политологии, крупнейшего специалиста по истории политической мысли Франции XIX века Рене Ремона, история легитимистской оппозиции — это история мысли, уверенной в своей правоте, но неспособной найти средства достижения цели, адаптированные к реалиям настоящего времени. Это история общества, влияние которого клонилось к упадку вследствие эволюции нравов[48]. То есть Р. Ремон считает легитимизм архаичным политическим течением, отмечая ретроградность «легитимистского общества» и анахронизм мысли и полагая, что у легитимистов не было будущего. По мнению исследователя, легитимизм — это все больше и больше прошлое, когда поле политического действия последовательно закрывалось для него[49]. По словам А.-Ж. Тюдеска, ностальгия по прошлому соединялась у легитимистов с романтизмом, который, по мнению исследователя, являлся причиной идеологической слабости легитимистов после 1830 г. Более того, Тюдеск утверждал, что идеи легитимистов являлись одновременно бессвязными и тоталитарными[50].

Если одни французские исследователи считают легитимизм архаичным политическим течением, не имевшим будущего и связанным с отжившей политической традицией и практикой[51], то другие рассматривают его как одну из важных тенденций французской политической жизни вплоть до смерти сына герцогини Беррийской Генриха V, графа Шамбора, в 1883 г. Такова, например, позиция известного французского правоведа и историка Стефана Риаля, профессора факультета права университета в Кане, анализирующего французский легитимизм на всем протяжении XIX века[52].

Сходной позиции придерживается и Хьюго Шанжи, известный специалист по истории легитимизма. По словам Х. Шанжи, с 1830 по 1870 гг. идея легитимной монархии находилась в забвении. «Но какие воспоминания она оставила во французском народе?» — задается вопросом исследователь. Как понять избрание легитимистов в Национальное собрание в 1871 г. в условиях всеобщего избирательного права? По мнению историка, если бы легитимизм был такой слабой структурой, вряд ли его сторонники получили бы столько голосов в 1871 г.[53]

* * *

Итак, Июльская революция привела к резкому и внезапному разрыву между новым режимом и приверженцами старшей ветви Бурбонов. Однако поначалу сторонники Карла Х, то есть в целом аристократическо-дворянское общество, администрация и чиновники, а также армия, не проявляли никакой инициативы, настолько велика была всеобщая растерянность. Но вскоре враждебность легитимистов новому режиму проявилась и выразилась в волне их добровольных отставок, которые предшествовали уже государственной политической чистке.

53 депутата, верные королю Карлу Х, получили отставку из-за отказа принести присягу Луи-Филиппу. Пэры, назначенные Карлом Х, были лишены постов в силу действующего закона; другие потеряли посты, отказавшись принести присягу[54]. Осталось только десять прежних пэров, объединившихся вокруг герцога Эдуара Фиц-Джеймса (1776–1838) и маркиза Сципиона Дрё-Брезе (1793–1845). Наибольшее число отставок было на Западе, на Юге практически все государственные служащие сохранили свои посты[55]. Как отмечал французский исследователь легитимизма Стефан Риаль, чистка, проводившаяся по распоряжению тогдашнего министра внутренних дел Франсуа Гизо, была самой массовой за столетие, вплоть до 1877–1879 гг. Из 86 префектов только 3 остались на своих местах, из 277 супрефектов — только 33. 74 генеральных прокурора и генеральных адвоката и 254 королевских прокурора были уволены; 65 командующих батальонами или подразделениями из 75 были заменены. Лишь финансовая администрация по техническим причинам была сохранена[56].

Несмотря на то что последствия этого кризиса для легитимистов были весьма ощутимыми, постепенно они начали организовываться и отказываться от тактики саботажа режима. Они делали ставку на прессу, понимая, что это важнейший рычаг и метод формирования общественного мнения. Сначала легитимисты располагали только органами сатиры: это издания «La Mode» («Мода») и «Le Revenant» («Возвращение»). Помимо этого, они издавали большое количество разнообразных эссе и брошюр. Их темы: децентрализация, разнообразные свободы, в том числе свобода религии, расширение избирательного права. Все это сочеталось с нападками на власть, причем весьма жесткими.

Каков был образ жизни роялистского дворянства? Очень часто оно проживало на своих землях. Дворяне, получившие отставку после Июльской революции, занялись хозяйством и реставрацией своих замков. Легитимист-агроном становится весьма распространенным типом. Они развивали новые сельскохозяйственные культуры и применяли новые агротехники, посещали сельскохозяйственные общества и активно содействовали их развитию.

Сельские роялисты часто участвовали в местном интеллектуальном общественном движении, поощряли исторические или археологические общества в своих департаментах, или некоторые институты Старого порядка, спасенные от революционного разрушения. По мнению С. Риаля, аристократы-роялисты не были чужды образа жизни делового человека, предпринимателя. Они участвовали в деятельности банков, шахт, разнообразных страховых компаний. То есть в большинстве своем такое легитимистское дворянство было в основном сельским, однако далеко не всегда архаичным.

Теперь рассмотрим легитимистскую буржуазию. Отметим, что во французской традиции под «буржуазией» во времена Июльской монархии понимались не только собственники торгово-промышленного капитала, эксплуатирующие наемный