Чума и Российская империя. Борьба с эпидемиями в XVIII - первой трети XIX века - Денис Вячеславович Сметанин

объявить начальникам губерний указ Петра об учреждении карантинных застав в местах, в которых случилась болезнь[20]. После формирования застав с вооруженными командами управляющие обязаны сообщить населению городов о запрете выходить из них и двигаться по дорогам. Нарушителей ждала смертная казнь. Кроме этого, появляется «новая» мера борьбы с инфекцией — сжигание «домов, которые вымерли, со всем, что в них есть, и с лошадьми, и со скотом, и со всякою рухлядью». Сам капитан гвардии обязан каждую неделю письменно отчитываться перед Государем. Ему же будут передаваться письма через специальных посыльных, которые «будут удерживаться до особого указа на заставах; сами письма принимать у них через огонь и, распечатав, переписать трижды, и последния с оных копий посылать»[21]. При этом для выполнения монаршей воли об учреждении карантина в двух губерниях и в ряде городов гвардейцу были даны неограниченные полномочия: право требовать офицеров и солдат для формирования воинских команд, подводы и провиант, а также все, что ему потребуется[22]. И, видимо, сам капитан гвардии успешно выполнил поручение царя, так как 14 сентября 1719 г. выходит новый указ из Сената, по которому ему поручено наблюдать за форпостами и принимать необходимые меры против мора, отчитываясь перед Сенатом отписками[23]. Более того, мы можем заметить, что капитану гвардии Горохову поручается «быть при тех местах, где от мороваго поветрия было больше опасения до особого царского указа, и смотреть, и иметь ему крепкие заставы по предыдущему указу»[24].

Подтверждение этому предположению мы нашли в указе из Сената от 5 ноября 1719 г.[25] Капитан гвардии Горохов доложил Сенату, что моровая язва уменьшилась, но местечки Оболонь в Белгородской провинции и несколько местечек на Северном Донце находятся под крепким караулом из-за продолжающейся эпидемии[26]. Сам капитан гвардии испрашивает у Сената разрешение на отъезд в Санкт-Петербург, однако царский указ велит следующее: «Для осторожности от мороваго поветрия быть ему, Горохову, до указу при тех же местах, где ныне остается». В этом же указе перечисляются и новые меры для «смягчения» и «постепенного снятия» карантинного режима. «Тех людей, кто приезжает из ранее мороваго места, через заставы отнюдь не пропускать, а держать их у тех застав до шести недель, никуда не отпуская, и как шесть недель пройдет и заповетренных язв на них не явится, и их пропускать в те места, кто куда едет»[27]. Следовательно, мы видим, что помимо смертной казни, переписывания на новую бумагу и окуривания, появляется еще один способ — «карантин» для людей, прибывших из районов, где ранее бушевала эпидемия.

Благодаря впервые введенному на заставах «карантину» (однако такое слово еще не употребляется) появляется целый указ от 5 апреля 1720 г. на имя воеводы Шацкой провинции «о снятии застав, где была моровая язва и о предостерегательных средствах против оной»[28]. Для подтверждения факта, что моровая болезнь закончилась, воевода провинции обязан «послать от себя кого надлежит в тамошние места, где была моровая язва, конечно ль оная пресеклась»[29]. Если же они подтвердят, что мор закончился, то «в тех местах тамошние заставы свесть и тамошних обывателей учинить свободными»[30]. Судя из формулировок указа, видно, что заставы учреждались правительством с целью блокирования путей сообщения между разными городами и провинциями для пресечения распространения заразы. И, видимо, такая тактика действительно сработала: уже 15 ноября 1719 г. капитан гвардии Горохов отправил доношение в Сенат, в котором он пишет о спаде в большей части местечек моровой язвы[31].

При этом можно заметить, что законодательство, направленное на борьбу с эпидемиями и их распространением, совершенствуется год от года. Вероятно, «гуманизация», не характерная в целом для правления Петра I, стала возможной благодаря фактическому завершению Северной войны и освобождению финансовых средств, которые можно направить на другие мероприятия — в том числе на борьбу с эпидемиями.

Одним из подобных документов стала инструкция губернаторам, воеводам и генерал-губернаторам пограничных городов 1720 г. «О мерах и распоряжениях для недопущения из-за границы морового поветрия»[32]. Во-первых, учреждение «крепких» воинских застав должно происходить даже по получении слухов, что «получить других Государств из городов на люди о заповетрии ведомости», то есть о возникновении в соседних странах эпидемии[33]. Во-вторых, каждая воинская застава обязана была иметь «огни, и буде являться из тех мест приезжие торговые и иные люди, ему чрез те огни о той моровой язве распрашивать под смертною казнью»[34]. После расспроса приезжего человека из «моровых мест» (и если сам человек подтвердит, что пришел из таких мест) его «держать за заставами в пограничных местах не в жилье, чтобы с людьми никакого сообщения не имели, а в города, селы и деревни отнюдь не пропускать». Из этого мы можем отметить, что петровская инструкция вводит «социальное дистанцирование» людей от человека, прибывшего из эпидемиологически неблагоприятного района — следовательно, все его контакты с незараженной зоной и здоровыми людьми должны быть насильно пресечены.

Далее в инструкции отдельный пункт посвящен послам и курьерам, которые едут из заграничных «заповетренных» государств. «При заставах одерживать же, и о том за-поветрии спрашивать учтиво, не объявя им смертной казни», — говорится в документе. Однако порядок действий с их письмами и поклажей ничем не отличался от работы с другими «зараженными» предметами: «А письма принимать через огонь и, распечатав, переписать с них одно по другом трижды»[35]. И все же в содержании «послов» и курьеров есть важное отличие от работы с «обычными торговыми и проезжими людьми»: их должны были оставить на заставе до 6 недель на карантине, а «как шесть недель пройдет, осмотреть и освидетельствовать, и ежели на них заповетренных язв не явится и покажутся в совершенном здравии: и их пропускать, кто куда едет, а вещи перекуривать трижды». Важно отметить, что в этом указе четко говорится: обыкновенные люди не будут отбывать шестинедельный карантин на заставе, однако их теперь не нужно казнить, а только оставить перед заставой и не давать возможности контактировать со здоровыми людьми и окрестными жителями. В это же время, послы и курьеры содержатся в течение 6 недель на заставе за счет команды. Кроме этого, появляется новая мера по борьбе с заразой — окуривание вещей.

В этой же инструкции впервые четко упоминается цель оцепления места эпидемии заставами и порядок действий для всех административных начальников пограничных территорий. Если в любом городе или селе губернии появится поветрие, то начальнику необходимо «наскоро писать о том, а между тем то место немедленно запереть, и