Чума и Российская империя. Борьба с эпидемиями в XVIII - первой трети XIX века - Денис Вячеславович Сметанин

отовсюды коммуникацию пресечь, утвердить крепкими караулами»[36]. Кроме этого, начальник губернии, в которой началась эпидемия, обязан сообщить об этом администраторам пограничных территорий, чтобы они смогли принять аналогичные меры к недопущению людей из «моровой» губернии в свои места — по тем же правилам и процедурам, которые действует на моровой территории. Однако важно отметить, что окуривание заболевших людей или их вещей не применяется как профилактическая или лечебная мера. «А в которых домах та болезнь явится, и те домы, выведши из них людей в особыя и пустые места, сжечь с лошадьми, со скотом...» Следовательно, люди теряли имущество, а государство им не компенсировало убытки, понесенные в результате заболевания.

Таким образом, за время правления Петра I возникает несколько указов о борьбе и предупреждении распространения морового поветрия. Главный и эффективный способ борьбы на тот момент — отрезать коммуникации и перекрыть дороги между городами и отдельными губерниями, чтобы не допустить распространения эпидемии. Главными средствами для этого были смертная казнь и «расспросы» людей, шедших из моровых мест. Однако помимо смертной казни, сжигания имущества больных и отправки людей обратно в места мора, вводятся совершенно новые способы борьбы с эпидемиями: окуривание по нескольку раз вещей и товаров проезжающих послов и курьеров, окуривание писем и переписывание их содержания на новую «незараженную» бумагу, а также введение полуторамесячного карантина для таких людей и их содержание за заставой. Кроме этого, важными превентивными мерами становится учет «слухов» и любой информации о наступлении мора в сопредельном государстве или соседней губернии, а также право местного начальника самому действовать на опережение, вводя караулы и заставы для пресечения коммуникаций между отдельными городами и регионами страны. Все эти меры показали свою эффективность в Белгородской провинции, Киевской и Азовской губерниях.

Однако насколько «современными» были меры Петра I по борьбе с эпидемиями? Не копировали ли они меры XVI–XVII вв.? В историографии о развитии медицины и противоэпидемических мероприятий сказано, что главным средством служило «вымораживание», «выветривание», а также установление карантинных застав, что также практиковалось в тогдашнее время в зарубежных странах[37]. На заставах не предусматривались карантины, однако обязательно должны были находиться жаровни для окуривания писем и переписывания их на новую бумагу. Обход застав также карался смертной казнью, а в качестве окуривания применялись можжевельник и полынь. Другой традиционной мерой также было и «омывание» монет и железных предметов в воде. Позднее в воду стали добавлять уксус. Однако главной надеждой на избавление от чумы — вплоть до конца XVIII в. — была божья благодать и милость. По этой причине люди собирались на молебны и проповеди священников, что приводило лишь к увеличению количества заболевших и усугублению ситуации. Попытка внести «рационализм» в медицинскую сферу была предпринята Петром лишь частично: так, на карантинных заставах людей и особых посыльных должны были содержать в полуторамесячном карантине, а также активно окуривать. Следовательно, Петр I лишь продолжает проводить те же противоэпидемические мероприятия, что и его предшественники в XVII в.

Проблема регулирования и законодательного регламентирования мер борьбы с чумой и другими заболеваниями не теряет своей актуальности и после смерти Петра I. Однако все указы и инструкции властей, как и во времена Петра, носили локальный характер (за исключением одного указа конца петровского правления и инструкции к руководителям губерний и городов) и решали проблему борьбы с распространением эпидемии после ее начала.

Подобный пример мы находим в указе Екатерины I от 26 октября 1726 г. «О не пропуске никого из-за границы через Днепр и в Киев без выдержания карантина». В мотивационной части упоминается, что из Царь-града были получены ведомости о начале морового поветрия, распространившегося до Адрианополя[38]. Однако карантинные заставы (в указе впервые за первую четверть XVIII в. употреблено слово «карантин») работали только с послами и курьерами, «однако ж не безопасно, чтоб и от приезжих купцов та язва в Малую Россию не вошла». По этой причине «Ея Императорского Величества указала послать из Верховного Тайного Совета свои указы князю Голицыну, дабы для предостережения того в пристойных местах заставы учредили и всех приезжих всякого чина людей и купцов через Днепр и Киев отнюдь не пропускали, но велели бы им выдержать обыкновенную карантину (курсив мой — Д. С.)»[39]. Теперь карантин как официальное понятие вводился не только для курьеров и послов, но и для человека любого социального статуса: при этом все они обязаны были пробыть на заставе 1,5 месяца, и «если никакой опасности не явитса, то б по выдержании той карантины пропускали». Следовательно, в этом указе Верховного Тайного Совета впервые вводятся обязательные карантинные мероприятия для всех заграничных людей и «продолжена» дальнейшая гуманизация: людей не велено казнить или отсылать в те места, откуда они пришли.

В правление Петра II издается из Верховного тайного совета подробный и детальный указ о «предосторожностях против бывшей повальной болезни в Астрахани» от 27 сентября 1727 г.[40] В нем лишь подробно обозначены способы пересылки «чистых» писем из Персии до Казанской губернии — по этой причине необходимо откомандировать переписчика из Коллегии иностранных дел, а также отрядить дополнительных курьеров, солдат и офицеров для пересылки письма.

Однако болезнь и эпидемия в Астрахани была, по-видимому, настолько сильной, что потребовала дополнительного регламентирования для разрешения ситуации. Так, в указе от 29 февраля 1728 г. говорится: «По случаю имеющейся ныне в Астрахани болезни, из Астрахани в верховые города никого не пропускать, а велено учредить крепкие заставы, и на тех заставах поступать во всем согласно указу 1720 г.»[41]. Согласно этому «гуманному» закону Петра I, на заставах должны быть учреждены также огни, а сами люди и их вещи должны подлежать окуриванию. Однако в указе 1728 г. важно другое: все люди, которые хотят выехать из Астрахани, должны выдержать у Царицынской заставы 12-недельный карантин.

Другое новшество «карантинной» политики — пресечение переписки и пересылки писем из Астрахани в Сенат и Коллегии[42]. По указу 16 июня 1728 г. — спустя почти полгода после учреждения карантинных застав возле города и на торговых путях — говорится: «Понеже Астраханский губернатор фон Менгден доносит, что в Астрахани опасная болезнь еще не пресекается, того ради указали Мы, как из Сената, так и изо всех Коллегий и из Канцелярий никаких ведомостей и рапортов, покамест та болезнь не минет-ся, из той губернии не требовать»[43]. Отчасти этот указ соотносится не только с соображениями эпидемиологической безопасности, но и разумного довода, что присылаемые ведомости из Астраханской губернии будут неверными и неточными из-за возможной смерти отдельных налогоплательщиков и траты денежных средств на борьбу с эпидемией. По этой причине, «а