Старые кости - Александр Науменко

— Да ты погляди на неё! — ткнул он бесцеремонно пальцем в ребёнка. — Одна рожа! Такой же цвет глаз!

Я смотрела на разгорающийся скандал, и ничего не могла поделать. Мне оставалось быть лишь невольным зрителем. А тем временем действия продолжали разворачиваться, накаляясь.

— Ты нагуляла её, когда я находился в Ирландии! Клянусь святым Патриком, я застрелю этого ублюдка!

По-видимому, эти угрозы звучали нередко, но на этот раз случилось всё по-другому. Возможно так сошлись звёзды, или буря повлияла, но отец вдруг схватил Эмили за шиворот, дёргая резко на себя.

— Проклятый выродок!

Девочка испуганно закричала, как и её мать.

— Отпусти её! Немедленно!

Хлёсткий удар по лицу заставил женщину замолчать, подавившись дальнейшими словами. Она упала на пол, ударившись головой о край кресла, потеряв сознания. Этого только и надо было мужчине для дальнейших действий.

— А ну иди сюда, чёртово отродье!

Всё ещё держа крепко Эмили, он потащил её прочь, направляясь к выходу. Несчастный ребёнок всячески сопротивлялся, но ничего не мог поделать.

— Не тронь её, ублюдок! — закричала я, бросаясь на него с кулаками, но прошла сквозь тело, с изумлением оборачиваясь, часто моргая.

Мужчина вытянул девочку на улицу, под сильный ливень, продолжая тащить прочь от особняка, двигаясь в сторону леса, к тёмной нынче реке. Я следовала за ними, что-то вопя, но всё тщетно.

— Мне давно следовало это сделать, — бормотал он себе под нос. — А следующим будет твой папаша, проклятый ублюдок. Клянусь святым Патриком, я его прикончу.

Мне не хотелось смотреть на всё дальнейшее, так как я ничего не могла с этим поделать, чтобы предотвратить трагедию. От призрака мало пользы.

«Боже, — билось у меня в голове. — Боже. Боже. Боже».

Спустя недолгое время я глядела на возвращающегося назад мужчину, без девочки. Его одежда оказалась выпачкана в грязи. Но вскоре он возвратился вновь, держа в руках лопату и фонарь, который только чудом не гас на сильном ветру. Каменное лицо ничего не выражало.

— Быть не может, — шептала я, продолжая стоять на одном месте, всё ещё находясь в прострации, совершенно не замечая лютого холода и голодного ветра.

Душегуб появился минут через десять, вначале превратившись в тень, а после и вполне нормальный силуэт. Он резко замер прямо передо мной, уставившись, часто моргая, будто до конца не верил в увиденное.

— Чёрт побери! А ты ещё кто такая?

Я обернулась, думая, что тот обращается к кому-то у меня за спиной, но нет. Его слова относились именно ко мне. Каким-то чудом он смог увидеть меня, но слишком поздно… Ничего, к сожалению, нельзя поменять. Преступление совершилось.

— Ты… Ты убил её! Подонок!

— Ведьма! Откуда ты здесь взялась?

— Я всё видела! Видела, как ты…

Я выкрикнула эти слова ему прямо в лицо, а он в ответ, размахнувшись, ударил меня лопатой по голове, после чего мир окончательно пропал, оставив лишь непроглядный мрак.

* * *

В лицо бил утренний свет. Буря утихла, и появилось солнце на голубом небосводе. Я часто моргала, пытаясь прийти в себя от ночного кошмара. Он оказался такой реальный, невероятный, будто я каким-то образом очутилась в прошлом, где увидела преступление…

Сев на кровати, я тут же схватилась за раскалывающуюся голову, а на глаза навернулись слёзы.

— Что за…

Смахнув их, ещё больше вздрогнула, когда уставилась на свои босые ноги… Босые ноги, которые оказались облеплены грязью.

— Что… Что это такое?

Я, наверное, просидела таким образом около часа, приходя в себя, пытаясь осознать всё увиденное. Голова пульсировала, будто внутри неё взорвали ядерную бомбу.

Наконец, выскользнув из постели, я направилась прямиком в душ, после чего оделась, выходя на улицу, вдыхая полной грудью морозный воздух. Прошедшая буря поломала много веток, но особых разрушений не принесла.

То место я отыскала почти сразу, хотя, понятное дело, никаких следов за давностью лет на поверхности не осталось.

Когда я копнула землю, то обнаружила старые кости, которые принадлежали Эмили. Но теперь мне оставалось только одно — поехать в деревню, связаться с властями и найти священника, чтобы обеспечить покой Эмили. Она больше никогда не будет блуждать в своих жутких воспоминаниях. Я позабочусь об этом. Я просто должна…

* * *

Мы стояли с отцом Маккеем и шерифом Дугласом на сельском кладбище. Дул прохладный зимний ветер, принося мороз с севера. Останки Эмили теперь покоились в земле. Мне хотелось верить, что девочка наконец нашла упокоение и встретилась со своей матерью, к которой долгое время не могла отыскать дорогу.

Вообще странно находиться здесь, рядом с этим погребением, где лежит незнакомая мне девочка. Глядя на эту скромную могилку, я задумываюсь о жизни и смерти, о том, каким образом всё несправедливо может быть. Как судьба может выбрать свой путь, оставив нас с чувством потери и кучей не отвеченных вопросов.

Почему жизнь так непредсказуема? Почему одни получают все блага и счастье, а другие страдают, теряют близких и борются с несправедливостью? Эти вопросы охватывают меня, когда я стою здесь, перед могилой, и смотрю вдаль, словно ища ответы у самой бесконечности.

Но, вглядываясь в эту тишину и покой, я понимаю, что справедливость — понятие относительное. Жизнь непредсказуема, и мы не можем контролировать все ее аспекты. Мы лишь плывем на волнах судьбы, иногда бьющих нас о берега страданий и потерь.

Однако, возможно, именно в этой несправедливости кроется сила. В каждом испытании, каждой потери, мы растем и находим в себе мощь и мудрость. Может быть, это и есть смысл этой жизни — преодолевать трудности, искать справедливость даже в самых темных уголках мира. А итогом всему то, что нас ждёт по другую сторону…