Человек дующий. Homo inspirans. История о том, как человек поставил дыхание на службу искусству - Владимир Александрович Зисман

было переноситься от современности к 1783 году. (Современностью по тем временам был 1927 год.) Роберт Вуд придумал, как сделать этот переход во времени максимально эффектным и убедительным. Его идея заключалась в том, что очень низкий, почти не слышимый звук произведёт ощущение «таинственности» и создаст у зрителя соответствующее настроение. Идею претворили в жизнь с помощью свежеизготовленной органной трубы, но более длинной и толстой, чем те, которые применяются в церковных органах. Трубу решили испытать на репетиции.

Последовал эффект вроде того, что предшествует землетрясению, когда сбегают все собаки и кошки. Стекло в канделябрах старинного театра зазвенело, задребезжали все окна. Здание начало дрожать, а случайные прохожие в радиусе квартала почувствовали непреодолимое желание как можно быстрее последовать за кошками и собаками.

Постановщик Джильберт Миллер тут же распорядился, чтобы эту чёртову трубу немедленно выкинули, не преминув добавить в её адрес ряд непереводимых критических замечаний, какими в подобных случаях обычно пользуются английские постановщики.

Что же касается верхней границы…

Почти в это же время, точнее, лет на сорок пораньше, англичанин сэр Фрэнсис Гальтон, изучая особенности слуха собак и кошек, изобрёл конструкцию, которая издавала звук в ультразвуковом диапазоне. То есть, человек эти звуки не слышал, а вот собаки слышали его прекрасно. Как это иной раз случается, изобретение, родившееся в тиши лаборатории, нашло своё лучшее применение в цирке – собачки, совершая невероятные действия по команде неслышимого для людей свистка, приводили в восторг почтеннейшую публику.

Вот между этими крайностями и находится тот звуковой материал, из которого люди делают музыку.

Человек дующий, или Homo inspirans

Однако вернёмся к Протагору.

Вы помните, что он сказал в начале книги?

«Мера, – сказал нам Протагор, – всех вещей». Ну, не сам сказал. Передал нам через Платона и Диогена Лаэртского. Сочинения Протагора не сохранились, а Платон с Диогеном, низкий им поклон, пересказали всё своими словами. Протагор даже не подозревал, насколько своим высказыванием попал в точку, если иметь в виду предмет нашей беседы. Ведь в подавляющем большинстве духовых инструментов существенной их частью является сам человеческий организм.

Точнее, его лёгкие.

Несколько наблюдений из области пульмонологии

Первый вывод, который можно сделать из наблюдения о том, что лёгкие активно задействованы в процессе духового исполнительства, помимо того, что курение опасно для здоровья, состоит в том, что этот свой природный музыкальный инструмент надо беречь смолоду.

Лучше всех это знают певцы, у которых в комплекте с лёгкими идут голосовые связки. Ничего холодного, горячего, острого, солёного, перчёного и даже никакого мороженого. Вместо всего этого – режим и здоровый сон.

Если не придираться, то вокалиста вполне можно считать одним из музыкальных духовых инструментов – набегающий воздух из лёгких колеблет голосовые связки, которые издают звук, а уж он, в свою очередь, усиленный такими природными резонаторами, как рот и череп певца, доставляет удовольствие слушателям. Даже тем, которые находятся на самом верхнем ярусе оперного театра.

Ведь пение, в сущности, отличается от игры на духовых инструментах только тем, что для него, кроме самого человека, не требуется никакое дополнительное устройство.

То есть по всем формальным признакам певец – это нерукотворный духовой музыкальный инструмент.

Что ни говори, а лёгкие – поразительная штука. Это одна из немногих систем в организме, которая может работать и в автоматическом, и в «ручном» режиме управления. Сердце, постукивая, перегоняет кровь, увеличивая или уменьшая её количество в зависимости от потребностей организма. Сердцу, как говорится, не прикажешь. Равно как и желудку, печени, почкам и прочему ливеру.

То ли дело дыхание. Пока ты спишь, читаешь, смотришь кино, играешь на скрипке – всё функционирует само собой, даже не ставя тебя в известность.

Когда ты ешь или пьёшь – дыхание почтительно замирает, то есть переходит в полуавтоматический режим. (Не сочтите за богохульство, но сдаётся мне, что эта многофункциональность – есть, пить, говорить, кашлять и играть одним и тем же местом – не всегда удобна. Хотя не исключаю, что иные решения были бы ещё хуже.)

Но вот когда музыкант играет на духовом инструменте – тут дыхание переходит в «ручной» режим управления. Музыкант филигранно управляет своим дыханием. Акценты, передача сложнейших эмоций в музыке, плавно увеличивающаяся громкость звука или медленное его затухание, которое называется красивым словом филировка, – всё это проявления разных форм сознательного управления дыханием.

И прежде чем мы двинемся дальше, хотелось бы ещё разок отдать долг внутреннему чувству справедливости, ненадолго вернувшись к вокалистам, которые обладают не меньшим мастерством в управлении своим дыханием. Чтобы в этом убедиться, достаточно мысленно пройтись по временам, эпохам и стилям. Вы услышите виртуозное владение голосом и дыханием в операх Н. Порпоры и Г. Ф. Генделя эпохи барокко, в ариях В. Беллини и Г. Доницетти времён расцвета бельканто, в сложнейших экспрессивных вокальных монологах в операх ХХ века.

В общем, когда пойдёте слушать оперу, обратите на это внимание.

На стыке физики и физиологии

У огромного числа живых существ лёгкие – это орган, который обеспечивает обмен веществ. Взрослый Homo sapiens примерно четырнадцать раз в минуту поглощает из воздуха кислород и выдыхает углекислый газ, воду и ещё кое-что по мелочи.

Ну да, воду. Именно её столь зрелищно выливают из инструмента валторнисты, именно из-за неё с громким шипением продувают отверстия под клапанами гобоисты, именно из-за неё запотевает зеркало, если на него подышать. А если зеркало, поднесённое ко рту, не запотевает, то в любом детективе вы прочитаете, что этот духовик уже профнепригоден. Случаи, когда он в дополнение ко всем его неприятностям, ещё и не отражается в зеркале, мы обсудим в другой раз.

Так вот, выдыхаете вы, между прочим, пятьдесят граммов воды в час. И эта вода, выдыхаемая в виде пара, в музыкальном инструменте превращается… опять в воду. По очень простой причине. У здорового музыканта температура выдыхаемого пара – приблизительно тридцать шесть градусов. У больного ещё выше. Попадая в музыкальный инструмент, имеющий температуру окружающей среды, то есть градусов на пятнадцать ниже, пар конденсируется и превращается в капельки воды, которые образуются в отверстиях под клапанами, например, кларнета, или в лужицы на донышках многочисленных трубок валторны.

И