Поверенная изгнанных жен. Дракон, увидимся в суде! - Ангелина Сантос

не мог запретить объятие или совместную прогулку по внутреннему саду. Савина прочитала правила дважды и спросила, можно ли принести дочери ленты для волос. Я уточнила у секретаря. Можно, если упаковку осмотрят при входе. Этот вопрос занял меньше минуты и впервые за все заседание касался обычной жизни восьмилетней девочки. Собственность рода отступила на второй план.

После завершения заседания я передала секретарю уточнение и получила отметку на своей копии. Поверенный Палаты вышел первым. Торвальд задержался у Ранара.

— Совет узнает, как ты защищал архив, — сказал он.

— Он получит протокол, — ответил Ранар.

— Ты мог возражать.

— Против сохранности документа?

Торвальд ушел, не ответив.

Савина ждала меня у двери. Я вручила ей адрес «Мирного двора» и попросила Тессу встретить ее там за четверть часа. До подачи расчета оставалось меньше трех часов.

— Я приду сама, — сказала Савина.

— Тесса нужна не потому, что вы не найдете дорогу. Она проверит правила встречи и проследит, чтобы вам не предложили подписать ничего без копии.

— Хорошо.

Она посмотрела на Ранара, который разговаривал с судебным хранителем у стойки вещественных доказательств.

— Он всегда такой?

— Какой?

— Будто каждое слово можно потом приложить к делу.

— Раньше был.

— А вы?

— Я за это получаю деньги.

Савина впервые с нашей встречи улыбнулась. Совсем немного, но лицо у нее стало моложе. Она ушла по лестнице, придерживая сумку локтем.

Я собрала документы. Ранар подошел, когда между нами уже не оставалось свидетелей, кроме секретаря в дальнем конце зала.

— Ты не знала, что я хранитель? — спросил он.

— Последнее известие о твоей работе я получила двенадцать лет назад.

— Тогда я был помощником хранителя.

— Поздравляю с повышением.

Он принял сухость без видимой реакции.

— Полный арест действительно остановил бы чужие дела.

— Поэтому я сузила требование.

— Ты могла запросить схему архива заранее.

— Могла, если бы архив ответил на запрос моей клиентки. Ее письмо вернулось без отметки о рассмотрении.

Ранар перевел взгляд на номер обращения, который я показала ему в копии.

— Я не видел этого письма.

— Это не доказательство, что его не было.

— И не утверждение, что ты его придумала.

Мы стояли достаточно близко, чтобы я различала тонкий след ожога у него на правом запястье. У драконов такие следы оставались после точной работы с металлом, если пламя приходилось удерживать дольше обычного. Я не спросила, какую печать он нагревал. Сегодня у меня было право только на один футляр.

— Завтра в девять, — сказал Ранар. — Архив открою лично.

— Я приду раньше.

— Конечно.

— И пересчитаю каждую пломбу.

— На твоем месте я бы сделал то же самое.

Эта фраза могла быть вежливостью. Могла означать, что он уже подозревает нарушение. Я не стала выбирать удобное толкование без фактов.

В коридоре пробили полдень. Мне предстояло доказать, что сорок два дня еще не превратились в пропущенный срок, и найти способ объяснить Савине, почему бывший жених ее поверенной держит ключ от главного доказательства.

Я закрыла папку, проверила отметку суда и пошла в контору. До пятнадцати часов оставалось два часа сорок семь минут.

Глава 2 Тридцать дней

Глава 2 Тридцать дней

К решению Брачной палаты прилагалась карточка вручения, на которой Савина якобы расписалась в тот день, когда уже третью ночь спала в комнате над булочной.

Я увидела это через восемнадцать минут после возвращения в контору.

Тесса Грай заняла половину моего стола журналом ворот дома Вейров, который Савина получила у бывшего помощника управителя. Сам помощник боялся выступать открыто, зато сохранил копии сменных записей. На странице седьмого числа рядом с именем Савины стояло: «Выведена по распоряжению хозяина в девятнадцать сорок. Личные сундуки переданы следующим утром».

Карточка вручения была датирована девятым.

— Подпись похожа? — спросила Тесса.

Я положила рядом доверенность Савины.

— Первая буква да. Остальное слишком ровное. Но спор о подписи потребует эксперта, а у нас есть более простой вопрос. Кому вручили документ?

— Домовому секретарю. Здесь отметка: «для передачи проживающей супруге».

— Которая не проживала по этому адресу уже два дня.

Тесса быстро выписала даты на отдельный лист. Ей было двадцать шесть, она три года проработала копиистом в суде и умела замечать разницу между тем, что значилось в реестре, и тем, что из реестра следовало. Иногда она торопилась сообщить вывод раньше доказательств. Обычно хватало одного вопроса.

— Когда решение считается врученным по адресу? — спросила я.

— Когда адресат там живет или сам указал адрес для корреспонденции.

— Савина указывала?

Тесса перелистнула заявление.

— Нет. Палата взяла прежний семейный адрес.

— Тогда срок апелляции не начался. По крайней мере, у нас достаточно оснований просить суд установить дату личного получения.

— А подпись?

— Сохраним как отдельный довод. Не надо доказывать подделку, если сама передача сделана человеку, который не имел права принимать решение за Савину.

Я сняла с крючка мантию и повесила ее на спинку стула. Наша контора занимала две комнаты над лавкой переплетчика. В первой стояли мой стол, стол Тессы и шкаф с текущими делами. Во второй мы принимали клиентов. За стеной глухо работал пресс. Хозяин лавки предупредил, что к осени поднимет аренду, а я еще не оплатила вторую половину месяца. Дело Савины могло вернуть конторе устойчивость, если мы добьемся возврата приданого. Могло забрать все свободное время и не принести ничего.

Я подписала запрос в Палату на оригинал карточки вручения.

— Отнеси это в канцелярию и получи входящий номер. Потом езжай в «Мирный двор». Проверь, чтобы Торвальд не вошел на встречу без согласия Савины.

— А расчет срока?

— Закончу сама.

— У вас час сорок.

— Поэтому не стой в дверях.

Тесса собрала бумаги, но задержалась.

— В суде был Ранар Вейр?

— Был.

— Тот самый?

— Какой именно из рассказов моего отца ты сейчас имеешь в виду?

— Тот, в котором вы отменили свадьбу, а он после этого ни разу не пришел объясниться.

— Значит, тот самый.

— И он держит архив?

— Тесса.

— Ухожу.

Она ушла. Через минуту вернулась, забрала запрос, который оставила на краю стола, и на этот раз действительно ушла.

Я составила расчет на четырех страницах. Решение датировалось двадцать второго числа прошлого месяца. Обычный тридцатидневный срок закончился бы восемь