Красный код - Алексей Викторович Вязовский

глухие коридоры, люди в белых халатах и масках. Нас разводили по медицинским кабинетам — кушетка, дуга аппаратуры, экран сбоку. Тестировали на мозговые волны. Альфа, бэта ритмы и прочие сложные слова.

Медсестра попалась приятная, веселый «пончик», с тёплыми руками. Надела мне на голову шапочку, всю в проводах, поправила, чтобы не давило.

— Расслабьтесь. Дышите ровно. Ни о чём не думайте, просто лежите.

Легко сказать — ни о чём. Я лежал, смотрел в потолок и думал обо всём сразу: о матери, о шести лямах, о красном глазе на входе, о железной руке в капсуле, о слогане «Перепиши историю и спаси будущее, которое мы потеряли». А она следила за чем-то на своём экране, и брови у неё медленно ползли вверх.

Она посмотрела на меня. Удивлённо. И по этому взгляду я понял, что снова прошёл.

— Ну что там у меня? — спросил я.

— Идите в конференц-зал. — Она сняла с меня шапочку, аккуратно смотала провода. — Там вам всё объяснят.

Конференц-зал был в конце коридора. И там, конечно, уже сидел Тим — в первом ряду, обернулся, замахал мне рукой, как родному.

Я сел рядом с ним и огляделся. Из всей утренней толпы, из той очереди, что дважды огибала небоскрёб, нас осталось вот столько.

Я пересчитал.

Двенадцать человек.

Глава 2

Свет в зале слегка потух, и в ту же секунду у меня в кармане звякнул телефон. Не у меня одного — бумкнуло разом по всему залу.

Я достал телефон. Уведомление от банк-клиента.

Зачисление: 100 000 ₽. Назначение: «Приветственный бонус. СКАЙНЕТ».

Сто тысяч. Просто так, ни за что, за то, что дошёл до этого зала. Я уставился на сообщение и тупо перечитал его дважды. По залу прошелестело — все переглядывались, кто-то нервно хохотнул, кто-то показывал экран соседу, будто не верил своим глазам. Тим обернулся ко мне, поднял большой палец и одними губами произнёс: «Видал⁈»

Сто тысяч. Для меня это было три месяца жизни. А для них — так, чтобы мы прониклись. Чтобы поняли: тут деньги — это мелочь, которой сорят на входе. Ну понятно, госкорпорация, монополия на игровом рынке, бабки не считают…

И ровно в этот момент, когда мы все смотрели в телефоны, на сцену вышел он.

— Красиво, да? — Голос без микрофона, но слышно было в каждом углу — где-то работала хитрая акустика. — Это вам не за работу. Это просто «здравствуйте». Уберите телефоны, дальше будет интереснее.

Я убрал. И впервые толком его разглядел.

Президент Скайнета был из тех людей, которых узнаёшь, даже если всего пару раз видел мельком по тв. Чёрная водолазка, дорогущие кроссовки, дизайнерская щетина, отрепетированная небрежность на десятки миллионов. Он не вышел на сцену — он её занял, будто сцена давно его ждала. Двигался лёгко, говорил быстро, руки летали. Лет сорок, но молодящийся так умело, что и не скажешь — выглядел типа наш сверстник. На большом экране за его спиной горел логотип и два слово: ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ.

— Меня зовут Глеб Сергеевич Измайлов, — сказал он. — Можно без отчества, мы тут не в министерстве. Просто Глеб. Моя главная миссия, чтобы в Скайнет будущее наступило чуть раньше, чем его ждут. И знаете что? — Он обвёл нас взглядом, по очереди, каждого, и у меня было чувство, что на мне он задержался на полсекунды дольше. — Сегодня оно наступит и для вас тоже.

Кто-то заёрзал. Это работало — пошловато, но работало.

— Двенадцать, — продолжил он. — Вас двенадцать. С утра у входа было больше тысячи. Тысяча сто сорок три, если точно. Представляете воронку? Знаете, кто вы теперь? Вы — сливки. Не просто прошедшие отбор. Вы — элита бета-тестеров, один процент от всех пришедших. Сейчас объясню, почему это звучит как сектантская чушь, а на самом деле — чистая биология.

Он щёлкнул пальцами, и слайд за спиной сменился.

Слайд: контур человеческой головы, внутри — пульсирующая голубая волна. Подпись крупно: «μ-ритм». И ниже: «1–2% населения Земли».

— Мю-ритмы, — сказал Глеб. — Сенсомоторный ритм коры. У большинства людей он гуляет, рваный, нестабильный. А вот у одного, двух процентов — таких, как вы, — он стабильный. Ровный, как сердцебиение спортсмена. И именно стабильный мю-ритм позволяет мозгу в фазе быстрого сна обрабатывать колоссальные объёмы информации. Открыли это не мы, не буду скрывать. Военные. — Он усмехнулся. — Они вообще всё интересное открывают первыми. А мы забираем это у них и несём людям. Из казармы так сказать, в гостиную.

Слайд: схема прибора, обтекаемая капсула в разрезе, человек внутри, над головой — дуга генератора. Подпись: «Генератор сна».

— Военные собрали вот такую штуку, — Глеб ткнул в схему, — которая ускоряет генерацию ваших мю-ритмов. Представьте. Вас вводят в искусственный сон. Подключают к генератору. И ставят на перемотку. — Он сделал паузу, дал нам её прожить. — Время внутри течёт вчетверо быстрее вашего. Неделя здесь равна месяцу в игре. А если решитесь остаться подольше, — он выдержал паузу и улыбнулся, — за три месяца тут, вы проживёте там целый год. Год другой жизни, господа. Кто из вас может купить себе лишний год жизни? А мы — продаём

По залу прошёл звук — общий выдох. Я быстро прикинул в уме. Коэффициент четверка. Значит, пока мать там, снаружи, проживёт день — я в игре проживу четыре. Усну на неделю — вернусь на месяц старше, чем был. А за двадцать миллионов, выходит, надо отлежать в этой койке три месяца комы и прожить внутри целый год. Год чужой жизни. Цифры были простые, честные — и от их простоты делалось не по себе.

Дальше Глеб говорил минут десять, и говорил хорошо — я ловил себя на том, что автоматически киваю. Суть он разложил по полочкам, без занудства. Технология сырая, объяснял он, и прежде чем пускать в неё миллионы платящих игроков, надо убедиться в двух вещах. Первое — безопасность: что капсула не вредит, что мозг нормально переносит ускорение, что человек выходит таким же, каким зашёл. Второе — механика: что мир работает, что игра увлекает, что в ней не вылезает всякой ерунды. И вот для этого, разводил он руками, нужны мы. Живые, отборные, с правильным ритмом в голове.

Устроено всё так, продолжал он, расхаживая по сцене. Ты ложишься в VR-капсулу. Тебя погружают