Осиново. Предания о колдунах и ведьмах - Рустам Разуванов

– Ты как в реку-то попала?

– Я с моста бросилась, утопиться хотела.

– Да ты чего такое удумала на старости лет, жизнь целую прожила, а тут в реку?

– Черти привязались за мной, покоя мне никакого нет. В доме по карнизам скачут и глазами красными светят. Ни спать не дадут, ни отдохнуть. Думала, что так хотя бы от них избавлюсь, грех на душу возьму, а оно вон как. Нет теперь мне покоя, видать, изведут они меня.

Взволнованные односельчане не на шутку обеспокоились положением дел в деревне. И пока они решали, как лучше поступить, как правильно подготовиться и к кому обратиться, старушка умерла. И опять по уже известной схеме через несколько дней в деревне объявилась новая жертва, запросившая помощи. Симптомы все те же: черти в доме скачут, покоя не дают, шумят и веселятся, да на всякие гадости толкают. Не на шутку взволнованные жители деревни к тому моменту уже подготовили план. Пользуясь старыми родственными связями и знакомствами, в деревню пригласили еще одного жителя Осинова. Кто это был и в какой деревне он проживал на тот момент, осталось неизвестным. Однако после его визита несчастная старушка спокойно отошла с миром, а эта странная эпидемия чертей с красными глазами остановилась.

Запись № 4

Как баба Нюра Любку к стене приклеила

«Вот баба Нюра у них была, про эту мне больше запомнилось. Это бабушка моя рассказывала мне еще. Когда часть их в нашу-то деревню согнали, они не очень довольны были. И все что-то ходили тут, шептались, все что-то чудили на свой лад. И вот была среди них эта баба Нюра, про многих мне бабушка рассказывала, но вот про нее больше всего запомнилось почему-то. Она что-то с нашей знахаркой не поделила. Что-то они словом за слово – и проклинать друг друга начали. Это про тетю Любу речь, ее дом до сих пор стоит возле магазина. Она и роды раньше принимала, и травками разными все людей лечила. Про каждую травку все знала. Ну и вот они не поделили что-то с этой бабой Нюрой. Не помню уже, что и случилось.

А баба Нюра у них там… самая сильная считалась. Вот так! Уж про нее всякие страсти рассказывали. Ну, вот ты и слушай, что мне бабушка-то рассказывала. Баба Нюра эта посреди бела дня к тете Любе нашей в дом пришла и сделала ей. Да так сделала, что та к стене прилипла. Вот как есть говорю, бабушка мне это рассказывала. Говорила, как вышла эта баба Нюра, то Любушка-то начала на помощь звать. Ну, люди-то у магазина были, в хлебный день это случилось. И все кто услыхал – сразу к ней в дом ворвались. А она стоит, руки по сторонам, спиной к стене – как на кресте распята, и говорит: “Я к стене прилипла, это осиновская эта сделала мне!” Она там плохим словом назвала ее, не буду повторять.

Ну и люди начали ей помогать, а от стенки-то и не оторвать ее. И мужики ведь там были, и бабы. Все схватились. И так пробовали и сяк – не оторвать, и все, как магнитом притянуто. И пальчика от стенки не отлепить! Битый час мучились, а тетя Люба кричит, больно ей. Нет сил, говорит, идите и молите ее за меня, скажите, что прощения просить буду. Ну и пошли люди к этой бабе Нюре, а что делать. Она ведь и не хотела сначала, говорит, пускай повисит, подумает. И так и сяк ее уговаривали, видать, задобрили ее, ну она и пошла обратно к ней в дом. И никого с собой не пустила. А потом вышла: “Все, – говорит, – отколола я вашу Любку”. Вот так и сказала. Люди потом в дом к тете Любе забежали, а та, и правда, сидит на полу и плачет. “Не спорьте с ними, – говорит. – Не спорьте, ну их к болотному обратно!”

Вот такое вот про бабу Нюру запомнила. Много еще чего про нее говорили, но я не особо помню уже, если честно».

Знахарка тетя Люба

Запись № 5

Голос из шкафа

– Случилось это у нас в деревне, где я жила. С моим братом это произошло старшим, Митькой. Он тогда с девочкой гулял, Олей, забыла, как ее фамилия-то. Ну, она родней дальней бабке Фиме приходилась. Это все знали. Она поэтому к ней нет-нет, да захаживала – может, по дому помогала, может, еще что.

– А что за баба Фима?

– Это ведьма страшная, та еще змея, тоже ведь из этих, осиновских. Не помню только, в каком году она переехала. Ее дом как есть перевезли с Осинова да со всеми пожитками.

– Как это – дом перевезли? В буквальном смысле?

– Ну да.

– А как можно дом перевезти? Это что за техника нужна для такого?

– Да его разбирали, разбирали по бревнышкам, а потом заново собирали. У многих так дома перевозили, не только у осиновских.

– А разве не проще было заново дом построить?

– Конечно не проще! Деньги-то где взять? С этим строго было: если где и украдешь даже лес, то обязательно спросят потом, откуда взял да на какие шиши! А дом перевезти своими силами, разве что кому из трактористов бутылку поставить придется да солярку достать. А можно было и баш на баш договориться. Это у кого как.

– Понял, хорошо. Значит, перевезли ее дом из Осинова?

– Да, все верно, прямиком оттуда и перевезли. Домик у нее уже старенький был, почерневший весь, но добротный. Сто лет стоял и еще сто лет простоял бы, не знаю, сейчас-то, может, уже разобрали ее избу, давно там не была. Но дом добротный был, хоть и такой… страшненький. Но раньше люди бедно жили все, на красоту никто не смотрел. Ну вот, значит, там, в этой избе, она и жила. А девушка эта молодая, не знаю, сколько ей лет, ну, как совсем молодая еще девочка была. Вот она к этой бабке Фиме и ходила, то ли мать ее посылала помочь, то ли еще что. Ну а Митька-то, брат мой, начал с ней гулять тогда. Его все журили, мол, что себе совсем молодуху нашел, нехорошо так. Ну а они все равно гуляли, и вот она-то ему и