Развод с Альфой. Трое волчат, которых ты бросил - Ангелина Сантос

— Конечно.

— Алира, послушай меня.

— Я четыре часа ждала, когда ты придешь и скажешь, что все это закончилось. Что Совет может обсуждать наследников сколько угодно, но наших детей никто не тронет. Я даже не думала, что мне придется тебя в этом убеждать.

— Я не прошу тебя убеждать меня.

— Тогда что ты делаешь?

Кайран провел ладонью по лицу.

Впервые за весь разговор в его голосе появилась усталость.

— Если я отвергну решение Совета, Мерс потребует испытания власти. К нему присоединятся Тарны. Возможно, Краст. На востоке до сих пор не закрыт спор о границе. Если Серый Хребет расколется сейчас, соседние стаи войдут сюда раньше, чем мы успеем договориться между собой.

— И ты решил, что проще убрать троих младенцев.

— Я решил не допустить войны.

— За их счет.

— На время.

Я вскинула голову.

— На время?

— Если их звери проявятся позже, я смогу вернуть вопрос в Совет.

Эта фраза была хуже всего сказанного раньше.

Я смотрела на него и впервые за годы брака видела совершенно незнакомого человека.

— Вернуть вопрос?

Кайран нахмурился.

— Я не это имел в виду.

— Именно это. Ты сейчас говоришь о наших детях так, будто Совет отложил спор о земле.

— Не передергивай.

— А как мне говорить, Кайран? Помоги. Может быть, есть правильные слова для матери, которой через несколько часов после родов сообщают, что ее дети недостаточно хороши для дома их отца?

Он резко выдохнул.

— Я не говорил, что они недостаточно хороши.

— Ты подписал это?

Я указала на папку.

Кайран не шелохнулся.

— Подписал?

— Да.

В комнате заплакала Лея.

Я сразу отвернулась от него.

Руки дрожали от слабости, но я все равно взяла дочь. Она была легкой, горячей, недовольной. Прижалась щекой к моей груди и почти сразу успокоилась.

Кайран смотрел на нас.

— Дай мне ее.

Я прижала Лею ближе.

— Зачем?

Он вздрогнул, будто я ударила.

— Она моя дочь.

— Правда?

— Алира.

— Ты только что подписал бумагу, после которой ей нельзя оставаться на твоей земле. И теперь хочешь взять ее на руки?

— Это и моя земля тоже не только в том смысле, который ты сейчас вкладываешь.

— Нет. Для меня все стало очень простым. Есть дом, в котором моим детям можно жить. И есть дом, из которого их выгоняют. Этот больше не наш.

— Никто не выгоняет тебя сегодня ночью.

Я посмотрела на него.

— Как щедро.

Он стиснул зубы.

— Лекарь сказал, что тебе нельзя ехать несколько дней. Я добился отсрочки до тех пор, пока Мавена не разрешит дорогу.

— Добился?

Мне стало почти смешно.

— Ты пришел рассказать мне, что добился права не тащить меня с тремя новорожденными по зимней дороге сразу после родов?

— Я пытаюсь сделать то, что возможно.

— Нет. Ты делаешь то, что удобно Совету, и называешь это возможным.

Кайран молчал.

Лея тихо сопела у меня на руках.

За моей спиной спали два мальчика.

В какой-то момент я поняла, что спорить больше незачем. Кайран уже сделал выбор несколько часов назад, когда поставил подпись перед Советом. Теперь он лишь пытался подобрать слова, с которыми этот выбор будет легче принести мне в комнату.

— А я? — спросила я.

Кайран медленно поднял глаза.

— Что?

— Со мной что решил Совет?

— Ты можешь остаться.

Я не сразу поверила, что услышала именно это.

— Без детей?

— Никто не требует...

— Без детей?

— Если ты захочешь остаться женой Альфы, твое положение не меняется.

На этот раз я не рассмеялась.

Я лишь смотрела на него и пыталась понять, как человек, с которым я прожила четыре года, мог произнести это всерьез.

— А дети уедут куда?

— Я обеспечу дом за границей Серого Хребта. Людей. Деньги. Защиту.

— Для кого?

— Для них.

— А я останусь здесь.

— Если захочешь.

— И буду ждать, пока ты решишь, достаточно ли хороши мои дети, чтобы вернуть их?

— Алира, я не предлагаю тебе бросить их.

— Нет? А как называется женщина, которая живет с мужем, выгнавшим ее новорожденных детей из своего дома?

Он побледнел.

— Я бы никогда не потребовал от тебя...

— Но Совет разрешил мне остаться.

— Я настоял на этом.

После этих слов я перестала искать в его поступке другое объяснение. Он действительно считал, что оставил мне приемлемый выбор.

Я осторожно положила Лею обратно. Поправила край пеленки, убедилась, что она не проснулась, и только после этого повернулась к мужу.

На моей правой руке оставался тонкий знак нашего союза.

Не кольцо. В Сером Хребте супруги Альфы носили узкий серебряный браслет с переплетением двух волчьих голов. Кайран застегнул его на моей руке в день свадьбы. Тогда он наклонился ко мне перед всем залом и прошептал, что теперь я никогда от него не избавлюсь.

Я улыбалась весь вечер.

Теперь застежка не поддавалась.

Пальцы были слабые, и мне пришлось дернуть сильнее.

— Что ты делаешь? — тихо спросил Кайран.

Я не ответила.

С третьей попытки браслет открылся.

На коже осталась светлая полоска.

Я положила серебро на папку с печатью Совета.

Кайран смотрел на браслет.

— Алира.

— Где бумаги о разводе?

Он вскинул голову.

— Не говори глупостей.

— Где?

— Я не собираюсь с тобой разводиться.

— Тогда зачем папка?

Его рука легла на край стола.

— Там решение Совета и временный отказ от наследования.

Я открыла папку сама.

Сверху лежал лист с печатью. Ниже еще один.

На третьем я увидела собственное имя.

Алира Вальд.

Я прочитала первые строки один раз.

Потом второй.

Расторжение брачного союза в случае, если супруга Альфы отказывается оставаться в Сером Хребте после удаления непризнанных наследников.

Документ уже был подготовлен.

Оставалось две подписи.

Моя.

И его.

Я подняла лист.

— Не собираешься?

Кайран закрыл глаза на короткое мгновение.

— Совет потребовал подготовить оба варианта.

— А ты принес их мне.

— Потому что я не собираюсь лгать тебе о последствиях.

— Как благородно.

— Хватит.

В его голосе впервые появилась жесткость.

Раньше я бы остановилась. Не из страха. Просто потому, что знала: когда Кайран говорил так, он был на пределе.

Сегодня мне было все равно.

— Нет, — сказала я. — Не