Отдел по борьбе с милицией 1 - Анатолий Евгеньевич Матвиенко

Ну, а если подвернётся бывший сокурсник? С кем бегали в самовол, переодевшись в спортивку, глушили портвейн — бутылку на пятерых, не для пьянства, а от азарта, мальчишеской фронды, потом прятали рот, чтоб случайно не дохнуть на проходящего мимо начальника курса или его замполита…

— И первым делом будет зачистка Мядельского РОВД?

— Это уж ваше начальство будет решать, Леонид Александрович. Полагаю — вряд ли. Бывшие коллеги по райотделу сочтут это личной вендеттой и не поверять в объективность. Конечно, вас привлекут. Но принимать решения и осуществлять задержания будут другие. Вообще, республикой деятельность не ограничится — именно в силу знакомств и местных связей. А вот если включить вас в группу, которая начнёт петушить какое-нибудь Орловское областное УВД в РСФСР, то вряд ли вы кого-то там знаете. И подкатить на хромой кобыле к вам сложнее.

— Взяток не беру. Да и не предлагали.

— Предложат. По себе знаю. Чем выше должность и шире полномочия, тем заманчивее предложения. Но вы же — сын фронтовика?

— Партизана. И мама была связной в их бригаде.

— Вот! Не посрамите Белоруссию. Особенно если выпадут задания на Кавказе или в Средней Азии. На Украине тоже. Там на подношения смотрят иначе. Ну, Леонид Александрович… Хочу надеяться, что не подведёте.

Иначе с самого Сергея Сергеевича, выступившего ходатаем, снимут шкуру до рёбер, догадался кандидат в прокуратуру. А что касаемо опыта и видения милиции изнутри, то четверть века службы в угрозыске, пусть уже в независимой Беларуси, а не в СССР, тоже роль сыграют. Правда, об этом не напишешь в резюме.

Расстались тепло. Гэбешник даже руку пожал, что при взаимоотношениях КГБ и милиции довольно нетипично.

Леонид вышел через боковой подъезд на Комсомольскую и, отойдя от двери на два десятка шагов, прислонился спиной к прохладной стене дома с колоннами. С этой стороны здание практически всегда в тени. Камни холодили тело через тонкий лён рубашки.

Всё… Вроде — всё.

Словно отпустил внутри себя нечто сжатое. Освобождённый от строгого контроля организм откликнулся нервной дрожью, сдерживаемой до поры напряжением воли.

Сергей Сергеевич восхитился олимпийским спокойствием задержанного, даже не подозревая, каким усилием оно достигается. Леонид — не железный. Постоянные наезды в Мядельском РОВД, «доверительный» разговор с начальником райотдела на тему «тебе лучше признаться, всё равно — сядешь», трое суток в камере, пока прокурор района не отказал в санкции на арест, это в совокупности здорово ударило по психике. К тому же привёз с собой травму из будущего, когда его бесхитростно убил опер угрозыска, близко знакомый с Зинкой, любовник или кто он ей — уже не имеет значения.

Всё прошло? Из передряги с кавалером экс-супруги выбрался благополучно — перемещением в прошлое, прокуратура и КГБ сняли с крючка по делу об убийстве торговки… Нет, интуиция очень настойчиво предупреждала: главные потрясения впереди.

А когда было легко? Собственное детство вспоминал с содроганием — детство маленького Лёни Воронова, прошлая жизнь в XXI веке словно подёрнулась дымкой и казалась нереальной. Здесь же родился в 1942 году — в деревне под Мяделем, среди озёр. Войну не помнил вообще, а вот послевоенный голод ещё как. Родители, партизанившие с 1943 года, в один голос говорили: даже под немцами продовольствие так не выгребали. В пять лет Лёня собирал молодые листочки со сныти, высокой сорной травы, мама их варила с картошкой, а когда и её не осталось — с картофельными очистками. Мука кончилась, пекли пирожки из лебеды. В другой жизни узнал, что Сталин готовился к новой войне, на этот раз с англичанами и американцами, создавали стратегические запасы продовольствия, и белорусы голодали горше, чем в оккупацию. Чуть кормили в школе-семилетке, а реально отпустило лишь при Хрущёве, при Шелепине стало совсем терпимо. Но отец умер, пока Леонид служил срочную службу в армии, у бывшего партизана проснулись ранения военных лет, да и пил много, заглушая боль. Мама пережила его и ушла в лучший мир (если он существует), в 1967-м, отметив всего лишь 50-летие, перед смертью выглядела старухой. Партизанские и голодные послевоенные годы наложили отпечаток, да и вообще — это в 2026 году дамы встречают полувековой юбилей подтянутые, в ботоксе, макияже и в секси-нарядах. В СССР к пенсии становились совсем дряхлыми. Деревенские хотя бы внутри были крепче, но внешне — древние бабушки.

Маму какая-то хворь пожрала изнутри.

Он поцеловал её морщинистый лобик под прядью совершенно белых волос и помог брату опустить крышку гроба. Брат тогда служил в Гродненской области артиллерийским офицером и готовился к назначению в ГДР. На дом в Мяделе, куда семья перебралась в 1950-х годах, не претендовал: служебным жильём Отечество обеспечит, а к выходу в отставку получит государственную квартиру в каком-нибудь городе крупнее райцентра. Хата осталась Лёне, в неё и вернулся, выхлопотав после школы МООП назначение на малую родину, благо в РОВД добавилась одна штатная единица опера. Позже благородство брата-офицера отдавалось ещё одной болью в душе — если младшего осудят за убийство, у старшего перекрыт карьерный рост к высоким должностям. Кто же доверит командовать артиллерийским полком близкому родственнику мокрушника? Сейчас, когда проблема вроде бы снята, можно не беспокоиться, но…

Наверно, стоило поступить по-мужски — нажраться водки и снять проверенным способом стресс. Но в полдень, одному, да ещё накануне визита в областную прокуратуру эта перспектива никак не привлекала. Ограничился папиросой «Беломор», крепкой и вонючей. К курению так и не пристрастился, но был вынужден смолить хотя бы иногда, не желая выделяться — в их выпуске коптили все курсанты. Привык терпеть горечь во рту и табачный смрад, сейчас они показались в унисон настроению.

Справившись с нервишками, Леонид нащупал на дне кошелька двухкопеечную монету и побрёл к ближайшим телефонам-автоматам на углу Комсомольской и Ленинского проспекта, около книжного магазина. Мобильных телефонов эта реальность ещё не знала. Автомат сожрал монетку, не установив связь, и отказался отдать её после нажатия на кнопку «возврат», подкреплённого милицейским ударом по корпусу. Зато потом аппарат соединил с абонентом, не потребовав следующие две копейки. Техника на грани фантастики!

— Лёха! Это я, Леонид. Ты сегодня не на суточном дежурстве? Отлично. Да, я в Минске. Вызвали. Не по телефону, но… Навесили одно обвинение, правда, уже снимают подчистую. Варя меня с лестницы не спустит? Хорошо. В 19−00. До встречи!

Назначив рандеву товарищу-однокурснику, намереваясь у него же переночевать хотя бы на полу в его крохотной квартирке, будущий опер союзной прокуратуры (даже звучит извращённо!) пошлёпал