Гогенцоллерны. Путь к германскому единству. 1786-1861 - Отто Хинце

Примечательно, что эта борьба против идей Просвещения сочеталась с более толерантным отношением к евреям. Фридрих Вильгельм I был открытым антисемитом; Фридрих II, несмотря на всю свою толерантность, испытывал к евреям глубокую неприязнь. Впрочем, это не мешало королю использовать деловые таланты евреев для нужд своего государства. Общее смягчение экономического режима при Фридрихе Вильгельме II позволило обеспеченным евреям существенно улучшить свое положение.

Во внешней политике руководящую роль сначала играл граф Хецберг — один из питомцев Фридриха II, который, однако, быстро сблизился с наследником престола. По правде говоря, Хецберг был скорее ученым, чем государственным деятелем — прилежным и знающим архивистом, историком, публицистом. Политика представлялась ему шахматной игрой, которую он вел с самоуверенностью теоретика, не понимающего жизненных сил международной политики. Хецберг считал, что главной противницей Пруссии является Австрия, и продолжал развивать «Союз князей»[4] в духе Фридриха II, не пытаясь превратить его в объединение северогерманских монархий вокруг Пруссии. В Берлине стремились сохранить старое устройство Империи. Хецберг считал, что необходимо создать альянс с Англией в противовес франко-австрийскому союзу; он рассчитывал привлечь к своему проекту и Россию, посулив ей поддержку в Восточном вопросе.

Путь к сотрудничеству с Лондоном должно было открыть вмешательство в ситуацию в Нидерландах, где в 1787 году произошла революция против власти Оранских. У руля оказались республиканцы — так называемая «партия патриотов». Борьба партий внутри страны переплеталась с борьбой Лондона и Парижа за влияние на Голландию; французы поддерживали «патриотов», англичане — Оранских. Фридрих Вильгельм II сначала хотел избежать прямой интервенции, однако оскорбление, нанесенное его сестре, супруге Вильгельма V Оранского, заставило его ввести в Голландию 20-тысячную прусскую армию. Власть Оранских была восстановлена, влияние французов ликвидировано. Однако не Пруссия, а Англия стала играть первую скрипку в голландских делах. Единственным выигрышем для Берлина стал заключенный в апреле 1788 года союз с Нидерландами, за которым последовал союз с Британией. Хецберг считал, что этот «тройственный союз» станет надежной основой для прусской политики в Европе.

Общая ситуация, казалось, благоприятствовала Берлину. Австрия и Россия были втянуты в войну с Османской империей, поглощавшую значительную часть их сил. В некоторых частях монархии Габсбургов стало очевидным недовольство местного населения политикой централизации. В Бельгии дело дошло до открытого восстания, поддержанного Берлином. В Галиции и Венгрии также было неспокойно. Хецберг стремился извлечь выгоду из проблем своих оппонентов; он считал, что сможет приобрести часть польской территории с Данцигом и Торном, передав Варшаве взамен Галицию, которую австрийцы вынуждены будут уступить полякам под прусским давлением. Габсбурги, в свою очередь, должны были получить в качестве компенсации Дунайские княжества. России в рамках этой схемы доставалась Бессарабия. В Берлине рассчитывали на поддержку Англии, хотя приобретение пруссаками Данцига было совершенно не в интересах британских торговцев.

Хецберг хотел добиться осуществления своего плана без войны. Однако надежд на это было мало, и в игру вступил сам король, рвавшийся в бой. В январе 1790 года он заключил союз с Османской империей, в марте — с Речью Посполитой. Часть прусской армии была мобилизована и сконцентрирована у австрийских границ. Именно в этот момент скончался император Иосиф II, а его преемник, Леопольд II, стремился к сохранению мира. Он направил прусскому королю личное письмо с призывом начать переговоры. В июне прусские и австрийские дипломаты встретились в Рейхенбахе. Фридрих Вильгельм II быстро утратил интерес к войне, и 27 июля была заключена конвенция[5], по которой Пруссия отказывалась от поддержки восстаний в землях Габсбургов, а Австрия обязалась заключить с турками мир без каких-либо территориальных приобретений. Это соглашение скорее удовлетворило тщеславие прусского короля, чем принесло его стране какой-либо реальный выигрыш. Более того: авторитет Берлина в Европе заметно упал.

«Союз князей» прекратил свое существование. Леопольд II, избранный в 1791 году императором, не стал чинить препятствий переходу Ансбаха и Байрейта под власть прусских Гогенцоллернов. Тем временем на востоке назревала война с Россией, которая совершенно не желала принимать англо-прусское посредничество и была готова довести разгром Османской империи до конца. Однако англичане по внутриполитическим причинам отказались от своих воинственных планов, а в Берлине не стали ввязываться в войну без поддержки Лондона.

Рейхенбахская конвенция 1790 года означала кардинальный поворот прусской политики. Вражда между Берлином и Веной, продолжавшаяся ровно полвека, уступила место сотрудничеству, которое сохранялось вплоть до середины XIX столетия. При этом Пруссия играла роль младшего, ведомого партнера. Провал амбициозных планов Херцберга привел к тому, что ключевую роль во внешней политике стал играть Бишофсвердер. Именно он внушил королю мысль об альянсе с Австрией и совместной борьбе против революционной Франции. Благодаря его усилиям 25 июля 1791 года был заключен союз двух монархий.

Договоренности между Берлином и Веной касались в первую очередь Польши и Франции. Обе державы согласились поддерживать целостность Речи Посполитой. Кроме того, прусская сторона обязалась примкнуть к планируемому альянсу европейских монархов в защиту французского короля. 27 августа была издана Пильницкая декларация; обе державы стали приводить свою армию в боевую готовность.

Фридрих Вильгельм II вновь желал войны и был уверен в быстром успехе. 7 февраля 1792 года он заключил с императором новое соглашение, по которому обязался предоставить в его распоряжение 20-тысячную армию. Не став дожидаться интервенции, французы в апреле сами объявили войну императору.

Екатерина II, мудро державшаяся в стороне от происходившего в Западной Европе, решила воспользоваться моментом для того, чтобы осуществить свои планы в Восточной. Она предложила прусскому королю новый раздел Польши, и Фридрих Вильгельм II с радостью ухватился за эту идею. Он был в состоянии эйфории, чувствуя себя защитником немецкого отечества от Франции и мечтая о том, чтобы вернуть Империи Эльзас и Лотарингию. Кроме того, король был готов согласиться на «баварский обмен»[6], против которого так последовательно выступал Фридрих Великий.

Кампания против революционной Франции началась успешно. Однако вскоре выяснилось, что противник гораздо сильнее, чем полагали в Берлине. 20 сентября 1792 года имперская армия была остановлена у Вальми. Отступление было организовано из рук вон плохо и сопровождалось большими потерями. Французы продвинулись до Рейна и заняли Майнц. В Париже к власти пришли якобинцы.

Мысли прусского короля тем временем уже занимали польские дела. В течение 1792 года Екатерина II заключила соответствующие договоры с Пруссией. В этом же году русские войска вступили на территорию Речи Посполитой; вскоре к ним примкнул и прусский корпус. 23 января 1793 года был заключен тайный российско-прусский договор, по которому обе стороны, не привлекая Австрию, гарантировали друг другу куски польской территории. Новый император Франц II был поставлен перед свершившимся фактом.