Человек государев 8 - Александр Горбов

Захребетник не прекращал крутить серебряный столовый нож, словно собирался метнуть его в подполковника.

— Это другое! — возмутился тот. — Ликантропы и волколаки — разные виды, не имеющие родства. Сравнивать наш древний народ и этих мутантов, выведенных магией, оскорбительно!

— Предположим, — Захребетник усмехнулся.

— Во-вторых, — продолжал подполковник, демонстрируя обиду, — почему вы отказываете волколаку в праве служить государю? Я такой же его подданный, как вы. И чина своего удостоился за беспорочную службу на благо родины. Да-с! И ордена получал не за чих собачий, а за ранения и участие в боевых операциях. Я вот вас не спрашиваю, с каких это пор природный боярин служит в Коллегии, а не властвует в своей вотчине, как ему положено от века.

Хмыкнув, Захребетник положил нож на стол и вернул мне управление.

«Сам с ним разбирайся, раз драки не будет».

— Если я обидел вас своим вопросом, Андрей Христофорович, то прошу прощения. — Я решил не идти на конфликт. — Слишком уж подозрительной оказалось ваша принадлежность к волколакам. Особенно в свете последних неожиданных событий при дворе.

Кинокефальский раздражённо передёрнул плечами.

— Будьте уверены, эти «события» и для меня оказались неожиданными. Каков подлец этот богемчик! Зелье специальное пил, чтобы я его не почуял. — Подполковник посмотрел на меня насмешливым взглядом. — Но и вы хороши, Михаил Дмитриевич! Смогли меня удивить не меньше принца.

— Я?

— А разве не вы воспроизвели «охотничий вой», спровоцировав принца?

— Вы что-то путаете, Андрей Христофорович. Никогда в жизни до событий во дворце я не имел дела ни с ликантропами, ни с волколаками. И уж тем более не знаю, что такое ваш «охотничий вой».

— Бросьте, Михаил Дмитриевич! Ваша провокация сработала на отлично, меня чуть самого не «перевернуло», я лишь чудом удержался на грани. Вот только приём мог обмануть обычных людей, но не природного оборотня. Вибрации однозначно указывали на вас. Чтобы вы знали: «охотничий вой» не просто звук, а заклятие, собирающее оборотней вокруг вожака. И оно чётко обозначает, кто призывает стаю.

Он широко улыбнулся и посмотрел на меня с лёгкой ехидцей. Мол, отпираться бесполезно, я всё знаю.

— Вы для этого оторвали меня от работы? Чтобы сообщить о своих подозрениях?

— Не совсем, Михаил Дмитриевич. Это была лишь подводка к главной новости. Дело в том, что Виттельсбах тоже понял, кто подставил его перед государем.

Я пожал плечами.

— Да и пусть себе. Насколько я слышал, он уже покинул Россию и въезд ему запрещён.

— Покинул, — кивнул Кинокефальский. — Но свита принца остановилась в приграничном городе, и его самого никто больше не видел.

Он подался вперёд и, глядя мне в глаза, тихо сказал:

— Виттельсбах тайно вернулся, чтобы убить вас. Ликантропы злопамятны до крайности: они преследуют жертву, пока не вкусят её крови, одержимые только мыслью о мести. В истории был случай, когда ликантроп караулил своего обидчика возле замка десять лет, пока тот не потерял бдительность.

— С чего вы взяли, что он вернулся именно за мной?

— Есть две причины, Михаил Дмитриевич. Первая — то, что вы «охотничьим воем» бросили ему вызов как вожаку. Ликантропы, впрочем как и волколаки, не прощают такого. А вторая, — он усмехнулся, — это свежие ликантропские охотничьи метки вокруг вашего жилища.

— Вы следили за моим домом?

— Нет, шёл по следу Виттельсбаха. Увы, я не сумел его нагнать, — подполковник развёл руками. — Оборотень успел залечь в засаду, и теперь его невозможно обнаружить, пока он сам не вылезет.

— Я так полагаю, именно с этим и связана моя командировка к вам? Вы хотите, чтобы я нашёл его, так?

Кинокефальский рассмеялся.

— Нет, Михаил Дмитриевич! Я не сомневаюсь в ваших способностях мага, но вы не сможете его отыскать при всём желании. Даже мне не удалось взять его след. Это опытный ликантроп, которого невозможно обнаружить, когда он затаился. Будьте уверены — этот старый зверь умеет прятаться.

— Старый? Мне он не показался стариком.

— Ему лет сто, самое малое. Ликантропы живут очень долго, по человеческим меркам.

— И всё-таки, что вы хотите, Андрей Христофорович? Для чего вы затребовали меня по официальным каналам?

— Я хочу выманить на вас Виттельсбаха.

— Серьёзно? Я так похож на кролика, чтобы использовать меня в качестве приманки?

— Ни на кого вы не похожи. Но он пришёл за вами и не успокоится, пока не убьёт.

— Пусть попробует, — я усмехнулся. — Справлюсь с ним как-нибудь. Один раз я скрутил его, смогу и второй. А если вам так хочется поохотиться, можете тоже сесть в засаде возле моего дома.

— Да поймите, он не будет нападать на вас в городе. Ему непривычно охотиться на улицах, зато в сельской местности он умеет это делать отлично. Так что он дождётся, когда вы выедете из столицы, и нападёт.

— Ещё проще! Как соберусь за город, могу взять вас с собой.

Кинокефальский хмуро на меня посмотрел.

— Михаил Дмитриевич, вы превратно меня поняли. Скажу честно, я не жажду гоняться за ликантропом, при всей моей нелюбви к ним. И добиваться вашего прикомандирования было не слишком приятно и стоило мне порядочно нервов и сил. Сами знаете, в каких сложных отношениях наше начальство. И всё же я обязан поймать Виттельсбаха, чего бы это ни стоило.

Он вытащил из кармана стопку фотокарточек и протянул мне.

— Посмотрите, они сделаны сегодня ночью. Ликантропу требуется пища, и обычные люди вполне для этого подходят.

На снимках было растерзанное тело молодой девушки, судя по всему, горничной из богатого дома. Следы когтей, зубов и вырванное из груди сердце.

— Он любит кровь молодых женщин, — мрачно сообщил Кинокефальский. — Это уже вторая жертва, и он будет убивать всё время, пока караулит вас. Они лёгкая добыча, в отличие от вас. Его необходимо поймать как можно быстрее! Если бы можно было сделать это без вашей помощи, я так бы и поступил, уж поверьте.

«Скотина какая, — рыкнул Захребетник, посмотрев фотокарточки. — Миша, соглашайся, будем брать эту сволочь».

— Как вы хотите его ловить?

— Очень просто, — Кинокефальский оскалился. — В городе он не посмеет атаковать, а значит, вам нужно куда-нибудь поехать. Как вы посмотрите на приглашение отправиться на рыбалку?

— Уверены, что он на это клюнет?

— Обязательно, Михаил Дмитриевич! Он ведь действует