Магазин волшебных питомцев 5 - Сергей Шиленко

class="p1">Он заработал челюстями с такой скоростью, будто боялся, что я прямо сейчас отниму добычу. Сок брызнул во все стороны. Густые, липкие капли потекли по его белоснежной грудке, мгновенно склеивая роскошные перья в неопрятные жёлтые сосульки.

— Архимед, ты же сейчас слипнешься, — вздохнул я, наблюдая за этим актом гастрономического вандализма. — Как лететь-то будешь?

— Пешком пойду! — прочавкал какаду, с остервенением отрывая новый кусок мякоти. Сок уже капал с его клюва на листья папоротника. — Нектар-р-р! Пища богов! Архимед заслужил! Пр-р-ремия!

Он заглатывал сладкую массу с жадностью изголодавшегося матроса, добравшегося до рома, совершенно игнорируя испорченный внешний вид. Пернатый аристократ на глазах превращался в чумазого поросёнка, но на его мордочке читалось кристально чистое счастье.

Я только покачал головой. Ладно, пусть жрёт. В конце концов, мана-сахар этому пернатому комментатору сейчас действительно не повредит, а мне нужно срезать остальные плоды, пока на их одуряющий запах не сбежалось пол-леса.

Начал карабкаться по стволу, подтягиваясь на узловатых наростах коры, которые здесь росли удобно, как ступеньки. Дерево Янтарного Медоноса было высоким и раскидистым. Толстые горизонтальные ветви расходились от ствола ярусами, и на каждом висело по два-три плода. Все полупрозрачные, размером с дыню-канталупу, с тонкой кожицей, сквозь которую просвечивала мякоть.

Я дотянулся до ближайшей ветки и осторожно открутил от черенка тяжёлый фрукт. Плод оказался упругим. Поудобнее устроился в развилке ветвей, прислонившись спиной к стволу. Любопытство, подогретое довольным чавканьем Архимеда, взяло верх. Я с хрустом впился в добычу.

Вкус взорвался на языке. Сок чем-то напоминал свежайший, только что выкачанный липовый мёд, но без приторной вязкости — прохладный, освежающий и невероятно насыщенный.

Стоило проглотить первый кусок, как от желудка по всему телу разошлась горячая волна чистой маны. Она промыла каналы, вымывая остатки усталости после болота, и заставила кожу слегка покалывать.

Дзынь! Получено опыта: 10

Магический тонус повышен. Приятного аппетита.

Я хмыкнул и с искренним наслаждением откусил ещё. Сок потёк по пальцам, но мне было плевать. Это действительно оказалось потрясающе вкусно.

— Дэнька — молодец! — одобрительно каркнул попугай с соседнего сучка. Его клюв и перья на груди окончательно превратились в сплошной комок. — Пр-р-равильный выбор! Жуй, жуй, глотай! Птичка одобряет!

Внизу едва слышно хрустнул лист. Из зарослей светящегося папоротника бесшумной тенью вынырнула Кира. Её рука привычно лежала на рукояти мачете, а взгляд быстро сканировал поляну, пока не упёрся в меня. Я сидел на ветке метрах в двух над землёй, жевал иномирный фрукт и выглядел, вероятно, как очень довольный жизнью макак-переросток.

— Егерев, ты чего тут расселся? — громким шёпотом возмутилась следопытка, уперев руки в бока. — У нас привал ещё не объявлен, а ты пикник устроил! Там группа ждёт.

Я не стал спорить. Вместо этого достал из ножен свой охотничий нож, ловко отхватил от плода здоровенный, истекающий соком ломоть и, свесившись вниз, протянул его.

— Попробуй, — коротко предложил я. — Вопросы отпадут сами.

Кира подозрительно прищурилась, но ломоть взяла. Понюхала. Осторожно надкусила самый краешек… и замерла. Её глаза расширились, а суровое выражение лица мгновенно растаяло, сменившись чистейшим, почти детским восторгом.

— Ох, твою ж… — выдохнула она, непроизвольно слизывая золотистую каплю с губы, и тут же вгрызлась в мякоть по-настоящему. — Это… это просто…

— Пища богов, — кивнул я, отправляя в рот очередной кусок. — Я же говорил. А теперь дай мне пару минут. Я срежу остальные, пока мы с Архимедом не сожрали тут весь урожай.

* * *

Плоды я срезал все до единого — одиннадцать штук, не считая двух, которые мы с попугаем и Кирой благополучно разделали на месте. Каждый фрукт исчезал в Инвентаре с коротким белым всполохом, а какаду провожал их скорбным взглядом, будто у него на глазах грабили холодильник.

К группе мы вернулись с невозмутимым видом.

Кремень ничего не сказал, только мазнул взглядом по моим перепачканным пальцам и чуть заметно потянул носом. Кира раздала остальным по ломтю янтарного плода — Синяк проглотил свою порцию молча и с закрытыми глазами, Кулёк аккуратно разделил кусок пополам и вторую половину скормил Тачке, а Кувалда сжевал, как бутерброд на ходу, вытер ладонь о штанину и снова взялся за мачете.

Колонна двинулась дальше.

Джунгли менялись. Неоновые грибы на стволах светили тусклее, их розовый и фиолетовый пульс замедлялся, как сердцебиение засыпающего. Полог крон наверху густел, превращаясь в сплошную тёмную крышу, сквозь которую лишь кое-где просачивались блёклые отсветы авроры.

— Тускнеет, — негромко заметил Синяк, задрав голову. Капля на его плече повторила движение, вывернув глаза к потолку из листвы.

— Ночь уже близко, — отозвалась Кира, перешагивая через корень, похожий на обмотанное бинтами колено. — Аврора гаснет, растения сворачиваются, светляки уходят под кору. Часа через два будет совсем темно. Нужно найти светящуюся иву. Они круглосуточно пылают. Там и привал устроим.

Словно подтверждая её слова, куст «стеснительных» тюльпанов на обочине тропы сомкнул лепестки, погасил огоньки и обвис, как мокрый зонт. Кувалда рубанул мачете очередную лиану. Та упала вяло, без обычного пружинящего сопротивления.

Я шёл в середине колонны и занимался делом, которое любой орнитолог описал бы фразой «принудительная гигиена упирающейся птицы». Архимед лежал у меня на левой руке, прижатый к груди, как младенец после кормления, и был категорически недоволен жизнью.

Влажная салфетка в моей правой руке методично ходила по его грудным перьям, превращая жёлтые сосульки обратно в белое оперение. Очень медленно превращая, надо сказать. Сок очень липкий. Какаду дёргался, ворочался и бубнил, но терпел — потому что кожа под слипшимися перьями чесалась, а почесать её можно только после очистки.

— Больно! Дэнька — живодёр! Птичку мучают! Пр-р-рава! Где пр-р-рава!

— Сиди ровно, чучело, — я подцепил салфеткой особенно хорошо засохшую каплю на подгрудье. — Сам вымазался, а теперь я виноват.

— Архимед чистый! Сок полезный! Маска для пер-р-рьев! Натур-р-ральная!

Обычная перепалка. Проблема в другом.

Питомец нашего лидера крутился вокруг меня, как спутник вокруг планеты. Медоеды в дикой природе жрут всё подряд, но своё название получили за патологическую, почти религиозную любовь к мёду. Ради улья медоед полезет в драку со львом и останется при своих.

А от нас разило янтарным соком, как от ходячей кондитерской.

Клим в третий раз за минуту обошёл меня по дуге, ткнулся носом в мой левый берц и с таким усердием втянул воздух, что я почувствовал тягу на лодыжке. Его маленькие тёмные глазки посмотрели вверх, на мои руки,