Ровно в четыре утра - Алексей Хренов

Сначала он увидел крылья.

Широкие, плавно закруглённые, совершенно невозможные здесь эллипсы.

— Второй, ты тоже это видишь? — спросил он по радио, потому что иногда здравый смысл полезно было проверять на втором человеке.

Ответ ведомого последовал не сразу, и в обычно спокойном голосе слышалось удивление.

— Это «Спитфайр».

На этот раз никакой ошибки быть не могло. Эти крылья они слишком хорошо изучили над Англией. Одиночный «Спитфайр» нагло летел над их Балтикой в сторону Советского Союза утром двадцать второго июня.

Остерманн завороженно проводил его взглядом и только потом начал разворот.

Видимо, сегодняшний день всё-таки собирался преподнести что-нибудь более интересное, чем горящие русские самолёты на аэродромах.

Пара «Мессершмиттов» продолжала набирать высоту чуть в стороне от курса «Спитфайра», который сильнее отвернул в море. Минуты через три немцы почти догнали его и теперь держались сбоку, с небольшим превышением.

Теперь, когда расстояние сократилось, в незнакомом «Спитфайре» обнаружилась ещё одна странность.

Он был синим.

Не светлым снизу и камуфлированным сверху, как те машины, с которыми Остерманн встречался над Англией. Синим целиком — тусклым, серовато-голубым, словно его специально красили под это утреннее небо.

— Второй, ты такой цвет видел?

— Первый раз, — отозвался ведомый.

Остерманн ещё несколько секунд смотрел на британца. Странный самолёт шёл подозрительно медленно — по его прикидке, не больше трёхсот километров в час. Немцы продолжили набор и через минуту оказались метров на четыреста выше, устраиваясь сзади и чуть слева.

Лёха всё это время шёл небольшой змейкой, крутил головой, следя то за одним, то за другим, и постепенно начинал понимать, что в этих машинах его что-то беспокоит. Выглядели они как-то не так.

И тут его осенило.

Это были не «Эмили».

У прежнего законцовки крыла были почти обрубленными, нос выглядел тяжелее и угловатее. Здесь законцовки были округлыми, капот плавнее, а большой кок винта словно продолжал линию фюзеляжа. Машина выглядела стройно и зловеще.

Лёха крутил головой, боясь прозевать момент атаки.

— «Эмиль» — это E. Дальше что у них там?.. Как его…

На ум почему-то настойчиво лезла русская буква «Ж», а вместе с ней всего одно подходящее слово, которое медленно и во всём своём великолепии разворачивалось за фонарём кабины.

Лёха отследил зависших выше немцев взглядом и машинально потянулся к ручке газа.

Самым простым было бы открыть его до упора и попробовать удрать. Разведывательный «Спитфайр» умел летать быстро, немцы возвращались с боевого вылета и наверняка были уже не с полными баками. Если протянуть минут десять, скорее всего, им придётся задуматься о горючем.

Но стрелка давления масла стояла у самого минимума, и Лёха почти физически чувствовал, как двигатель с осуждением смотрит на его руку, лежащую на секторе газа.

«Суки» — это слово сегодня прочно вошло в лексикон нашего героя.

Ведущий резко перевалился через правое крыло и начал пикировать, превращая несколько сотен метров высоты в скорость. Ведомый пошёл следом с небольшой задержкой, держась чуть правее и позади.

Лёха машинально двинул сектор газа вперёд и тут же покосился на давление масла.

— Прости, родной. Сейчас не до здоровья.

«Мерлин» прибавил голосу, и «Спитфайр» начал разгоняться.

«Мессершмитт» быстро рос в зеркале. Заход был до неприятного знакомым — Лёха насмотрелся таких над Англией — сверху, чуть слева, с избытком скорости и спокойной уверенностью, что осталось только нажать гашетку.

Лёха дождался, пока расстояние сократится, и только когда нос вражеской машины начал медленно ползти ему наперерез, резко положил «Спитфайр» на крыло и довернул прямо на атакующего.

В тот же миг перед фонарём протянулись трассеры.

Одна очередь прошла впереди, вторая мелькнула ниже, а сам «Мессершмитт» с рёвом пронёсся справа и ушёл вниз, слишком быстрый, чтобы успеть что-нибудь исправить.

Второй немец уже валился сверху. Манёвр против ведущего вывел «Спитфайр» ему почти точно в прицел.

Лёха резко убрал газ и ещё сильнее затянул вираж. Скорость поползла вниз, самолёт задрожал, предупреждая, что дальше начинается область, где аэродинамика перестаёт уважать человеческие планы.

Немец же пикировал слишком быстро.

Лёха выждал лишнюю секунду, чуть отпустил ручку и резко переложил машину на другое крыло.

Ведомый успел дать короткую очередь, но «Спитфайр» уже вываливался из прицела в противоположную сторону, а разогнанный «Мессершмитт» проскочил вперёд.

Лёха вернул машину на прежний курс. Немцы полезли в набор высоты.

Проскочив ниже и вперёд, Остерманн потянул ручку на себя и машинально сжался в ремнях, ожидая очереди вслед.

Над Англией он видел это десятки раз. «Мессершмитт» проскакивал после неудачного захода, начинал вытягивать вверх, и именно в этот момент оказавшийся сзади «Спитфайр» старался всадить в него всё, что успевал, прежде чем немец снова оторвётся.

Остерманн ждал.

Ничего не произошло.

Используя набранную в пикировании скорость, они пологой горкой вернули себе высоту и снова собрались в пару.

— Он не стрелял, — сообщил ведомый. — Может, новичок и не успел довернуть?

Остерманн ещё раз посмотрел назад.

— Не успел дважды? Скорее всё расстрелял с утра и пустой пытается уйти к русским. Доложить остаток топлива.

Откуда над Балтикой взялся британский самолет Остерманн не смог себе ответить.

Синий «Спитфайр» тем временем опять убрал газ и продолжал ползти своим прежним курсом, словно два «Мессершмитта» были всего лишь неприятным погодным явлением, которое следовало терпеливо переждать.

— Меньше четверти, — сказал ведомый.

Макс бросил взгляд на свой топливомер. У него было ещё меньше — стрелка лежала вблизи нуля.

— Заходим ему в хвост. Держись со мной.

На этот раз немцы не стали падать сверху почти отвесно. Они зашли сзади и немного выше, постепенно сокращая расстояние, не набирая лишней скорости и заходя Лёхе в хвост. Пролетать мимо загадочного англичанина они больше не намеревались.

Лёха посмотрел в зеркало и мрачно оценил новое построение.

Ведущий заходил с одной стороны, ведомый держался с другой и немного выше, аккуратно зажимая Лёху.

Когда ведущий подошёл на дистанцию огня, Лёха мысленно перекрестился, резко дал полный газ и бросил «Спитфайр» в крутой левый вираж.

«Мерлин» отозвался сразу, хотя стрелка давления масла дёрнулась так, словно собиралась написать на приборной доске заявление об увольнении.

Остерманн попытался довернуть следом, сделав почти полкруга, но слишком резкий вираж и неприятная манёвренность англичанина не оставили ему шансов. Тот быстро ушёл внутрь виража, и ведущий, не желая бессмысленно терять энергию, вывел машину и снова полез вверх.

Зато ведомый решил, что вот теперь-то англичанин попался.

Он срезал угол и потянулся за «Спитфайром», заходя ему в хвост. Синий хвост почти влез