Хирург на мою голову - Марта Вебер

Хотя, что скрывать, выглядел он с чуть мокрыми волосами капец как привлекательно. Меня больше пугало, что после нападения он снова сделает вид, что всё вышло случайно, и я опять останусь в дурочках.

— Нет уж. Я сломал, я и починю.

— Зачем вы это делаете?

— Что именно? Чиню полку, которую сбил?

— Нет. Зачем развязали мне халат?

— Ах, это… Прости, не успел тебе объяснить, ты так быстро убежала. Я за полотенцем потянулся. Голый же стоял. А вместе полотенца случайно ухватился за завязки халата. Ну, с кем не бывает. А ты что подумала?

31 глава. Бабушке виднее

— Ничего, проехали. — Пробурчала я, проходя мимо Давида Марковича в прихожую, чтобы найти небольшой ящик с инструментами, который у нас там хранился. Отвёртка, кажется, где-то была.

Через сорок минут, починив полку, которую действительно сбил, Давид Маркович стоял у порога, собираясь уходить.

— Ну что, Аня, до завтра. Поезд вечером в восемь, не опаздывай. — Я кивнула растеряно, всё ещё не до конца придя в себя.

Завтра мы отправлялись на конгресс, который должен был продлиться три дня. Ехали туда и обратно поездом, хотя я так и не поняла, почему. На самолёте было бы намного быстрее и удобнее. Но, скорее всего, так как дорогу и проживание нам оплачивала наша больница, просто выбрали более бюджетный вариант.

Как я собиралась провести две ночи в поезде с Волковым, и три дня конгресса вместе с ним, без сдерживающих факторов в виде пациентов, операций и других дел, я пока представляла слабо.

Что-то между нами происходило, но мне, в силу отсутствия опыта, сложно было понять, что именно. Порой мне казалось, что хирург был мной заинтересован, но иногда он говорил или делал что-то такое, что шло абсолютно вразрез с этой идеей.

Что касалось меня… Как бы я себя ни ругала, ни настраивала на равнодушие, которое пыталась показывать последнюю рабочую неделю, сердце предательски начинало биться быстрее, как только в поле моего зрения появлялся Давид Маркович.

Ну и ладно, переживу как-нибудь. Практика должна была закончиться, и я, скорее всего, должна была пойти работать в другую больницу. А, как известно, с глаз долой, из сердца вон. Мне не до отношений, и вообще не до личной жизни.

Нужно было почаще себе об этом напоминать, а ещё помнить, что у меня на первом месте стояла карьера, и сколько всего я уже сделала для того, чтобы стать хирургом.

Когда осталась дома одна, словно наказывая себя, провела весь вечер за чтением научной литературы. Повторила кое-что из старых дисциплин, и много читала по теме конгресса в целом, и нашего выступления в частности.

К возвращению бабушки успела очень многое, и увлеклась настолько, что даже забыла поесть. Поняла, что сидела очень голодная, когда услышала, как в двери поворачивался ключ.

— Анюта, я дома! — прокричала бабушка от входа, и я вышла в коридор, чтобы её встретить.

— Привет, бабуль. Давай сумки. Ты чего накупила опять? — Забрала из рук бабушки два больших пакета с продуктами.

— Как это что? Ты ведь завтра уезжаешь! Нужно в поезд тебе будет еды приготовить. Тем более, не одна поедешь, угостишь ещё Давида Марковича. У него ведь, наверное, и готовить-то некому, голодный поедет!

Мы переместились с бабушкой на кухню, я стала разбирать пакеты, а она с тяжелым выдохом опустилась на табурет.

— Фух, устала что-то сегодня… — Я перевела взгляд на бабушку, та выглядела немного бледной. Тревожность начала моментально нарастать у меня внутри.

— Плохо себя чувствуешь?

— Да нормально я себя чувствую. Всё по возрасту. Как-никак не шестнадцать уже. Вот, поднялась чуть по лестнице, и всё уже.

Я пристально смотрела на бабулю, стараясь понять, приуменьшает она свои симптомы или нет. В любом случае, гадать не стала, пошла за тонометром. Принесла его из комнаты, и, под недовольные причитания надела манжету ей на руку.

— Давай, посиди тихо, сейчас давление померяем, потом продолжишь говорить. — Бабушка недовольно поджала губы, но спорить со мной не стала. В вопросах её здоровья я была непоколебима. — Ну вот, сто сорок восемь на девяносто три. А ты говоришь… Давай таблетки от давления принимай.

Я сама подала ей стакан воды и таблетки, и села рядом, следя, чтобы она всё выпила.

— Во сколько твой Давид Маркович ушел? — вдруг спросила бабушка, переведя тему.

— Ближе к обеду, через час, наверное, после того, как ты заходила. И он не мой.

— Ну-ну. А чего это он тогда к нам по пьяной лавочке, думаешь, пришел? Ты ещё просто не в курсе, а он тебя точно уже своей женщиной считает. У мужиков всегда так, как выпьют, автопилот домой ведет. А дом у них там, где любимая женщина.

Я покраснела, и, чтобы это скрыть, встала на ноги, и начала ходить по кухне, создавая видимость бурной деятельности.

— Бабушка, ну вот чего ты говоришь! Какая любимая женщина? У него, между прочим, девушка, кажется, есть. Красивая.

— А чего он тогда не к ней, а к тебе пришёл?

— Не знаю я. — Я бросила на столешницу кухонное полотенце, которое стояла и мяла нервно в руках. — Может, рядом где-то был, вот и зашел. Или сказать по работе что-то хотел, но забыл.

— Ой, Анюта, молодая ты ещё, наивная. И вот как мне, скажи, отпускать тебя на этот конгресс? Глупостей не будешь там делать?

— Бабуль, ну какие глупости! Это же я… И ты мне лучше скажи, как мне тебя тут оставлять на столько дней одну. Обещаешь мне звонить каждый день?

— Да что со мной, старой, будет? Обещаю, что буду звонить. Только вечером давай, а то ты же знаешь, я не люблю на работу с собой телефон брать.

Вечером следующего дня, бабушка приехала со мной на вокзал, чтобы проводить. И мы вместе с ней встретили там Давида Марковича.

Он выглядел как обычно великолепно. В стильном пальто, брюках, с кожаной небольшой дорожной сумкой походил больше на какого-то банкира-миллионера, чем на врача. И уж точно было странно видеть его в антураже поездов.

— Ну всё, Давид Маркович, передаю вам Анюту. Вы уж приглядывайте там за ней на конгрессе. Я думаю, что могу на вас положиться, ведь так? — Неожиданно обратилась к хирургу бабушка.

— Конечно. Обещаю, что глаз не спущу с вашей внучки. — Заверил бабулю Волков, и что-то мне его заверения не очень понравились. Это что значило вообще?

Но, выяснять времени