Хирург на мою голову - Марта Вебер

Номер, в котором мне предстояло провести с Волковым ночь, как бы двусмысленно это не звучало, оказался в самом конце коридора.

— Прошу. — По-джентльменски пропустил меня вперед Давид Маркович, открыв дверь.

Номер был неплохой. Довольно просторный, с современным дизайном и свежим ремонтом. Однако, было в нём одно большое НО. И это была двуспальная кровать.

Когда хирург говорил «двухместный», я почему-то в голове представляла себе две отдельные кровати, просто стоящие рядом. Сейчас же получалось, что мне не просто придется разделить с Волковым один номер на двоих, но и одну кровать!

— Здесь одна кровать. — Вслух ещё раз констатировала я.

— Отлично, счёт до одного усвоили. Теперь новое задание: сколько пальцев видишь? — Давид Маркович показал мне два пальца, и прошёл дальше в номер, кинув сумку на пол между кроватью и стеной. — Господи, Аня! Всего одна ночь. У тебя такое лицо, будто тебя с бомжом спать собираются заставить.

— Просто…

— Всё, разговоры окончены. Мы и так опаздываем на регистрацию, пошли. Вечером будем обсуждать нашу предстоящую незабываемую ночь.

К моему удивлению, меня и правда было очень легко отвлечь рабочими вопросами. Потому что как только мы попали в здание, где проходил конгресс, я и думать забыла о том, что ожидало меня через несколько часов.

С воодушевлением слушала спикеров, много записывала, задавала вопросы. В общем, мне было очень интересно, я прямо была в своей среде, и я это чувствовала.

Выступление Волкова прошло великолепно. Он, конечно же, сразил наповал всех своим обаянием и профессионализмом, но, что особо меня порадовало, так это то, что один врач, который подошёл к нам после выступления, отметил, что у Давида Марковича были очень интересные идеи, и назвал то, что было на слайдах, которые я добавила в выступление сама.

Я от гордости и счастья чуть в обморок не свалилась.

Правда, был и небольшой минус того, что мой «босс» произвёл подобный фурор. На ближайшем кофе брейке его облепили со всех сторон, причём, в основном врачи противоположного пола. И откуда их тут столько взялось? И он мне будет утверждать, что хирург — не женская профессия?

Но, к слову, Давид Маркович общался со всеми нормально, но лишнего себе не позволял, всё только по делу, очень профессионально.

К концу дня голова просто пухла от обилия информации. Единственным желанием было прийти в номер, принять душ, и завалиться в кровать. И, кажется, не у меня одной.

— Устал, как собака. Даже за двенадцатичасовую смену не всегда так устаю. — Поделился со мной Волков по пути в гостиницу.

— Я тоже. — Кивнула я. Но, чем ближе мы подходили к зданию, тем более тревожно мне становилось. Интуиция просто вопила о какой-то опасности.

Когда мы попали в номер, то даже разговаривать не хотелось. Давид Маркович первым ушёл в душ, а я воспользовалась возможностью, и позвонила бабуле.

Про кражу говорить ей ничего не стала, чтобы не волновать. Потому что… ну что она могла сейчас уже сделать? А переживать будет точно.

Наверное, за разговором я не услышала, как перестала литься вода, поэтому Давид Маркович, вышедший из ванной в одном полотенце, обернутом вокруг бёдер, стал для меня сюрпризом.

— Ладно, бабуль. Я тебе завтра перезвоню, нужно бежать. — Хриплым голосом попрощалась я с бабушкой, и стыдливо отвела взгляд.

Я столько раз видела обнаженные тела. В основном, на хирургическом столе, конечно, или неживые, но всё же… И почему совершенно по-другому реагировала на тело Волкова?

— Я тоже в душ. — Промямлила я, и замерла, приоткрыв рот. — Чёрт! Мне ведь даже переодеться не во что, чтобы спать.

Давид Маркович, сверкая своей безупречной фигурой, продефилировал мимо меня, пронеся очень приятный аромат геля для душа. Засунул руку в свою дорожную сумку, и протянул мне что-то из неё.

— Вот, держи. Это моя футболка. Я много вещей с собой не брал, но, думаю, что это подойдет.

— Спасибо. — Пискнула я, забрав футболку из его рук.

Она подошла идеально. Была мне как ночнушка: широкая, доходила до середины бедра, вот только широкая горловина то и дело норовила сползти с одного плеча.

Когда я вышла из ванной, Давид Маркович читал журнал, который нам выдали с утра на конгрессе.

Мне показалось, что он даже не посмотрел на меня, когда я юркнула в постель, на противоположную от него сторону, стараясь прижаться как можно ближе к краю.

Но, как только я оказалась под одеялом, он тут же отложил журнал, и выключил свет ночника, пробормотав: «ночь будет длинной…».

36 глава. Будильник

Я лежала в кровати, понимая, что совсем рядом со мной, меньше чем в метре, лежал Волков. Что делало со мной это знание? Будоражило кровь, заставляя делать дыхательные упражнения, чтобы дыхание не звучало, как после бега, вынуждало сердце замирать каждый раз, как он хоть чуть-чуть двигался, и под ним прогибался матрас.

Мне казалось, что хирург тоже не спал. Интересно, о чём он думал, и волновало ли его то, что мы спали в одной кровати так же, как меня?

Мне, почему-то, представилась реакция моей бабули, если бы она узнала, что мы с Давидом Марковичем спали вместе. Я не всегда могла предугадать, как она себя поведёт, но тут мне казалось, что она была бы мной недовольна.

Бабушка рассказывала, что за всю жизнь у неё был единственный мужчина — мой дедушка. Они влюбились ещё в школе, и она выскочила замуж за него в восемнадцать, прожив с ним всю жизнь, хоть и их совместное пребывание было не таким длинным, как ей бы хотелось. Дед умер от инсульта в сорок с небольшим, я его уже не застала, составив его образ лишь по воспоминаниям бабушки.

Так что сейчас то, что я делила кровать не то, что не со своим любимым, а вообще, по факту, с посторонним мне человеком, ей бы, скорее всего, не понравилось. Слишком легкомысленное поведение для её любимой внучки.

Руки сами собой потянулись к краю футболки, которая чуть задралась, и потянули его вниз, хотя меня сейчас никто не мог видеть.

Я думала, что буду долго засыпать, мучаясь от разных мыслей, но сон пришёл довольно быстро. Похоже, ночь в поезде и насыщенный день на конгрессе дали о себе знать.

А утром я проснулась не от будильника, не от солнечных лучше и прочего, а от того, что