Девочка из глубинки. Книга 1 - Слава Доронина

— Не все, — парирую.

— Вчера, например?

Я чуть не давлюсь воздухом. Вот так, в открытую, переходит на провокацию?

— Ты… немного преувеличиваешь. Это наверняка стандартная реакция. И физиология.

На что он как-то странно улыбается и больше не развивает эту тему. К счастью.

Через пять минут я не выдерживаю его близости и пересаживаюсь в кресло, словно бы рассматривая дипломы на стене. А еще в клинике не пахнет лекарствами, наоборот, чем-то сладковатым, приятным. Да и в целом на больницу это заведение мало похоже.

Через час выходит медсестра и говорит, что Степаниду оставят на дообследование. Я почему-то думала, что мы приедем, сдадим анализы и уйдем, но, видимо, все серьезнее. Или это такие порядки?

— А надолго? — уточняю я.

— До завтра, — отвечает медсестра и уходит.

— До завтра… — повторяю себе под нос, пока мы идем с Демьяном по длинному коридору обратно к лифту.

От мысли, что мы останемся на какое-то время в квартире с «щедростью» одни становится не по себе.

— А это нормально? Почему они ее оставили?

— Это нормально, — кивает он. — Им просто нужно время. И наблюдение. У бабушки давно болят кости, колени. Если ты обратила внимание, она хромает.

— Обратила…

— Так вот, пока есть возможность все это вовремя поддержать, прооперировать, то лучше этим и заняться. А еще лучше, если бы она в Москве осталась и всегда была под моим присмотром. Помнишь про наш уговор?

— Помню. Но это что-то из разряда фантастики, — мямлю я. — Она не переедет.

— Ты мне в этом поможешь.

Интересно как.

Мы выходим на улицу, и прохладный воздух обрушивается на лицо, как душ. После всех этих сладковатых запахов и тихих стен клиники город кажется шумным, живым, даже слишком ярким. Я на секунду прикрываю глаза, и вдруг чувствую на своей талии руки, а потом горячее дыхание обжигает щеку.

Автоматически отшатываюсь, но Демьян прижимает к себе лишь крепче.

Что ты делаешь… Еще и на виду у всех. Но сказать это вслух не успеваю.

— У нас сегодня вечер. Наедине. Есть пожелания, как его хочется провести?

— Ты так это говоришь… будто собираешься нарушить закон.

— Почти, — опускает взгляд на мои губы. — Поужинаем? Где-то в ресторане. И Москву заодно покажу. Хочешь?

— А потом?

— Не знаю, — улыбается он.

— Ты же сам сказал, что мы в связке. Может, не прогулками заниматься, а поставить на дверь замки? Пока я одна по городу погуляю.

Он чуть наклоняет голову.

— Уже поздно, Миша, ставить ограничители.

Я закатываю глаза, стараясь делать вид, что меня не трогают его реплики. Хотя внизу живота снова начинает пульсировать.

— Нет, не поздно.

— Вечером мы идем в ресторан. И гулять.

— А если я… против?

— Ты не против. Ты хочешь. Просто боишься, что будет дальше.

Замолкаю. Потому что попал своими словами в цель.

— Я… подумаю.

— Только недолго, — обнимает за плечи и ведет к машине.

В салоне он включает тихую музыку, и мы едем без спешки. Я пытаюсь отвлечься, разглядываю витрины, людей на тротуарах, но все время ловлю на себе его взгляд — скользящий, ленивый, от которого по коже бегут мурашки.

— А в какой ресторан? — спрашиваю, сдаваясь.

— Есть одно хорошее место. Сейчас забронирую стол.

— То есть без права голоса?

— У тебя будет другое право.

— Какое?

— Отказать. Но ты не воспользуешься, — лукаво улыбается.

Мне почему-то становится жарко, хотя кондиционер работает.

— Ты очень самоуверенный.

— Да, — спокойно отвечает. — Жизнь научила в себе не сомневаться. А люди, как правило, считывая это, начинают доверять только больше.

Доля правды есть в его словах. Пока кто-то сомневается, другие не медлят и делают то, что считают для себя выгодным и необходимым, получая бонусы от жизни. Как и я вчера. Отпустила себя, позволила происходящему идти своим чередом… и получила то, чего раньше не знала и никогда не испытывала.

20 глава

Парковка, лифт, разные комнаты и… больше ни одной попытки меня скомпрометировать или соблазнить. Удивительно. Я даже испытываю капельку разочарования, потому что решила воспользоваться правом отказа. Просто из принципа. Но… Демьян словно считал и почувствовал, что я ему откажу. А потом и вовсе сказал, что надо отъехать, и вернется через пару часов.

Так что придется оставить это право на вечер.

В спальне раскладываю свои немногочисленные вещи на кровати, надеваю новую футболку. Подхожу к зеркалу. Нет. Не то. Вряд ли в таком ходят в приличные места. Облачаюсь в платье — простое, черное, купленное когда-то по скидке в одном из магазинов. Ткань приятно облегает фигуру, подчеркивая талию. Провожу руками по юбке, разглаживая невидимые складки, и стараюсь убедить себя, что выгляжу нормально, а не как деревенская простушка. Впрочем, всем плевать, во что ты одет и кто ты. По мне так все отлично, говорит Миша. А Мишель, конечно, страдает: шепчет, что платье слишком дешевое для московского ресторана, что все это заметят. Обеих затыкаю и не хочу терять воодушевления: не терпится увидеть Москву, побывать в ресторане и в обществе «щедрости», погулять по ночному городу. Я не виновата, что у меня только это платье имеется. На что заработала, то и взяла. А если Демьяну не понравится, то пусть купит мне то, в чем, по его мнению, я смотрелась бы достойно рядом с ним.

Из гостиной доносится приглушенный звук музыки, кажется, Демьян уже вернулся, пока я сомневалась перед зеркалом, отчего волнение лишь усиливается. Аккуратно подвожу глаза тушью, наношу бледно-розовый блеск, взбиваю волосы и еще раз внимательно себя осматриваю в отражении. Вроде неплохо. Ценник же в ресторане на одежду никто спрашивать не станет. А так… и не особо понятно дорогая на мне вещь или не очень. Или потому что я не разбираюсь.

Сердце колотится где-то в горле, а внутри будто стайка бабочек мечется от предвкушения. Это волнение одурманивает и придает капельку смелости. Даже безрассудства.

— Миш, ты готова? — голос Демьяна доносится из-за двери.

Еще раз оглядываю себя и, глубоко вдохнув, выхожу. «Щедрость» стоит в коридоре, опершись плечом о стену. Взгляд, который он на меня поднимает, заставляет замереть на месте и заволноваться пуще прежнего. Он медленно скользит им сверху вниз, изучая каждую черточку моего облика. Щеки мгновенно вспыхивают румянцем, впрочем, я уже сбилась со счета, какой раз за эти двое суток краснею при нем. И горю тоже.

— Ну? — не выдерживаю паузы, нервно теребя подобие клатча в руках. — Не слишком… просто выгляжу? Я не знаю, как здесь