Девочка из глубинки. Книга 1 - Слава Доронина

хоть как-то не отставать от «щедрости» в бассейне. Но все равно отстала. Тем не менее не чувствую себя проигравшей. Странное ощущение, правда. С одной стороны, это неуверенность из-за разных социальных положений, а в то же время непреодолимая тяга, интерес. Демьян будто повышает мою ценность и задает вектор, заставляет верить в себя. Это влечение к нему, ко взрослому мужчине, не поддается контролю и пониманию.

Мы выходим из спа-зоны, идем к лифту. Поднимаемся до квартиры. Я мельком на него поглядываю и ловлю на себе пристальный взгляд. А когда оказываемся в прихожей и за нами закрываются двери, Демьян берет меня за плечи, разворачивает к себе и пальцами одной руки сдавливает мои щеки. Не успеваю ни ахнуть, ни опомниться, как «щедрость» уже прижимается ко мне телом и смотрит так, что словно током прошибает.

Я знаю, что за этим последует. Если не оттолкну. И сама не понимаю, чего хочу больше. Мама всегда говорила, что мальчики будут мной пользоваться, моей доверчивостью, добротой, смазливым личиком. Хотя что во мне такого? Мало иметь красивые глазки и фигуру. Но с Демьяном… хочется довериться. Хочется этого чувства.

И я его получаю.

Поцелуй «щедрости» настойчивый и с первых секунд горячий, совсем не робкий. Губы двигаются жадно, смыкаясь с моими вновь и вновь. Мир в это мгновение рушится и возрождается заново. Я забываю, кто я, где я… Все, что есть — это он. Приподнимаюсь на кончиках пальцев навстречу, обнимаю его за плечи, пока Демьян развязывает тесьмы халата и кладет руки на мою талию.

Голова кружится, я дышу им, ловлю губами каждый миг этого поцелуя, пытаясь запомнить, потому что это мой первый опыт. И я представить не могла, что желание может быть таким мощным. Кажется, сейчас потеряю сознание и меня обесточит от перенапряжения!

Наконец «щедрость» отрывается от моих губ, но не отстраняется. Лоб ко лбу, мы тяжело дышим, в унисон.

— Пиздец, Миш… просто пиздец. Что с этим делать?

Не могу не согласиться. Потому что на языке его вкус, и действительно — одна нецензурщина. Я не знаю, что делать. У меня ломка. Странная, неподконтрольная. Хочу, чтобы он снова трогал, целовал, прижимал к себе, не отпускал. И Мишель… с Мишей они опять ведут борьбу. Одна кричит, что это неправильно, что не вовремя, что я буду себя потом ненавидеть, если поддамся импульсу. А другая хочет в этот омут с головой, без остатка.

— Поцелуй еще, — шепчу, наплевав на обеих.

Демьян смотрит долго, испытующе, не торопится делать, как прошу, и я уже хочу обидеться и убежать в спальню… но он вдруг криво ухмыляется.

— А если не смогу остановиться? Оценила все риски, прежде, чем попросить о таком? Не пожалеешь?

— Смотря что ты имеешь в виду…

— Да или нет?

— Я… не знаю.

Демьян шумно вздыхает, закатывает глаза.

— Ладно… Если что, ты только не молчи и говори, что не так. Я все слышу и в любой момент остановлюсь, — снова ухмыляется как-то по-лукавому, дерзко.

А затем прижимает меня к стене, целует, вторгается в мой рот языком. Его горячее дыхание обжигает мои губы и щеки, у меня кружится голова, я хватаю ртом воздух, как утопающая, но в промежутках он снова его крадет, и создается впечатление, что тоже не может себя контролировать.

Сердце вырывается из груди, каждая клеточка тела пульсирует напряжением и томлением. На миг Демьян отстраняется, давая нам возможность вдохнуть. Я широко распахиваю глаза. Губы горят от его поцелуев, дыхание сбито. Мы встречаемся взглядами, и у меня внутри все по-новой переворачивается. Кажется, еще чуть-чуть и я растаю прямо в его объятиях.

«Щедрость» проводит ладонью по моей щеке, убирает прядь волос с лица. Кончиками пальцев нежно касается влажной, истерзанной им губы, заставляя невольно задержать дыхание, которое и так не полностью восстановилось. Легко надавливает — и у меня мурашки бегут по коже.

— Дрожишь… — тихо замечает Демьян.

Да потому что мне одновременно страшно и сладко от того, что он со мной делает! А я ему позволяю. Сама!

Пытаюсь что-то сказать, но едва раскрываю рот, как он снова целует меня. В этот раз поцелуй мягче, медленнее. Его язык осторожно скользит внутрь, встречается с моим, и я чувствую, как у меня подкашиваются ноги. Вцепляюсь в его плечи сильнее, чтобы не потерять равновесие и сквозь тонкую ткань футболки ощущаю напряжение его стальных мускулов.

Внезапно Демьян меняет тактику. Его губы перемещаются ниже, к подбородку, скользят по шее. Он прикусывает кожу на моем горле, отчего смесь боли и наслаждения вспыхивает огненным цветком внутри. Откинув голову назад, позволяю ему исследовать языком каждое чувствительное место на шее и ключицах. Пальцы сами зарываются в его густые волосы. Это так приятно. Запредельно! Лучше ничего не испытывала!

— Еще… — вырывается у меня шепотом, но все звуки тонут в тихом стоне, когда он находит особенно чувствительную точку под моим ухом, словно знает, как заставить меня таять. Сильные руки уже скользят ниже по спине, смело опускаются к бедру, приподнимают край халата. Кончиками пальцев проводит по оголенной коже ноги и от этого прикосновения живот сводит от напряжения.

Прекрасно осознаю, что мы зашли очень далеко, дальше, чем вообще кому-то позволяла, но и остановить не могу. Выходит лишь дрожать, цепляясь за его плечи. И хочется что-то сказать — то ли попросить не останавливаться, то ли наоборот умолять не трогать… Сама не знаю.

Но мыслей не остается, когда Демьян, подняв меня на руки, делает несколько шагов и усаживает на край невысокого комода у стены, опускается передо мной на колени.

Сердце ухает где-то в горле. Он… действительно намерен… Боже… Я не успеваю ни испугаться как следует, ни подобрать слов. Его большие теплые ладони мягко раздвигают мои колени, при этом взгляд устремлен вверх, на меня, и глаза будто смотрят в самую душу.

Я дышу часто, прерывисто. Мне и стыдно, и жарко. Тело горит. Щеки пылают пламенем. От стыда, от возбуждения? Никогда не была в такой ситуации. Не представляла, что позволю мужчине сделать… это со мной и смотреть в таком ракурсе. Но с Демьяном все иначе.

«Щедрость» отодвигает край моего влажного белья, а я рефлекторно пытаюсь прикрыться, но он мягко придерживает мои руки. Целует внутреннюю сторону колена — так нежно, успокаивающе, что становится чуточку легче дышать. Затем поднимается выше, осыпая поцелуями бедро. Его губы не спешат, дыхание горячими полосами ложится на кожу, обещая блаженство.

Невыносимое напряжение нарастает внутри с каждой секундой. Судорожно глотаю воздух и слышу