Девочка из глубинки. Книга 1 - Слава Доронина

поднимаюсь к себе. Мне и собирать особо нечего. Вещей нормальных мало, а в том, что есть… Интересно, в Москве в таком ходят? И купить нового не могу… Денег нет. Как не крути, но все в них упирается. Какой бы добрый, отзывчивый, талантливый и классный ты ни был, но они многое значат и решают. А еще уверенность придают. Поэтому у меня ее мало?

Бросаю взгляд на телефон, который лежит на прикроватной тумбочке. На миг в голове мелькает безумная надежда: вдруг есть новое сообщение от Демьяна? Но экран пуст.

Я подхожу к окну. Уже ночь. Луна заглядывает внутрь, такая же большая и яркая, как на фотографии, что прислал мне Демьян. И буквально через пару-тройку дней я снова увижу «щедрость»… От этой мысли по телу прокатывается волна жара.

Сон ночью долго не идет. Я ворочаюсь, устраиваясь то так, то этак, пока, наконец, усталость и остатки недомогания не берут свое. В какой-то момент я все же проваливаюсь в забытье. И снится мне опять эта девушка. Но теперь она больше не выглядит огорченной, она будто злится на меня. Только я не понимаю за что.

15 глава

Пять тысяч рублей, которые мне отдали за отработанные дни в ларьке, паспорт, несколько учебников и пакет с вещами. Точнее, с бельем и еще запасной парой джинс и футболок — все мои добрые вещи. Ни одного платья, ни одного украшения, ничего. Даже сумки приличной нет, только рюкзак. Я до встречи с Демьяном о своем внешнем облике и о том, как выгляжу в глазах других, не задумывалась. И уязвимой себя из-за этого тоже не чувствовала. А сейчас… Как там говорится, все происходит впервые? Так вот, со мной эта неуверенность и страх перед новой встречей с щедростью — точно в первый раз.

Утро отправления наступает быстро. Я заказываю такси, и оно везет на вокзал. Степанида все время рядом, крепко держит меня под локоть — то ли чтобы я не передумала, потому что мысли не сесть на поезд и остаться мелькают, то ли чтобы самой не упасть. На платформе немноголюдно, утро прохладное, нас провожает лишь свежий ветер да пара сонных воробьев на проводах. Никаких тебе плаксивых прощаний, ничего из того, что обычно показывают по телевизору. Но почему-то внутри все равно щемит. Может, оттого что уезжаю впервые так далеко от всего привычного. Или этот страх неизвестности. А может, и вовсе что-то другое. Не знаю.

Мы с бабушкой грузимся в наш купейный вагон. Билет у нас общий, на двухместное купе — Демьян постарался. Проводница в форменном костюме помогает поднять чемодан Степаниды и усаживает нас внутрь, отделяя от остального мира занавеской и дверью. Когда поезд трогается, я приникаю к окну. Сердце замирает на мгновение, а потом начинает колотиться от предвкушения. Рельсы стучат все быстрее, картинки за стеклом сменяются: родные сосны, знакомый переезд, маленькие домишки нашего поселка… Будто прежний мир остается позади, сжимаясь до размера точки. А впереди… непонятно что.

— Вы много раз были в Москве? — спрашиваю у Степаниды, но она не отвечает.

Оторвав взгляд от окна, поворачиваюсь и вижу, что она спит. И еще долгий отрезок еду лишь под стук колес, все глубже погружаясь в свои размышления.

Мама никогда не уезжала дальше соседнего района, да и я считала, что наша жизнь навсегда приклеена к этим местам. Но вот колесо судьбы провернулось, и я еду в незнакомое место. Как и мечтала.

День сменяется вечером. За окнами плывут бескрайние леса, иногда мелькают станции с незнакомыми названиями. Мы со Степанидой коротаем время как можем: она дремлет, а я смотрю в окно и листаю учебники. Их у меня с собой оказалось побольше, чем одежды.

Ночью случается переполох: из соседнего купе раздается плач. Оказывается, у какой-то женщины у мальчика температура. И, к моему удивлению, Степанида решает вмешаться, берет с собой холщовый мешочек с травами и идет к ним. Я следом. Просто понаблюдать. Пыталась раз или два подслушать, чем она занимается на кухне со своими посетителями, но там ничего не было разобрать.

В тесном купе напротив тусклая лампа освещает бледное лицо молодой мамы. Ее сын, лет четырех-пяти, испуганно всхлипывает рядом. Степанида без лишних слов достает из мешочка сушеные травы, просит у проводницы кипятка. Заваривает крепкий настой прямо в кружке. Шепчет что-то над питьем, едва слышу ее бормотание, затем это все она протягивает женщине:

— Пусть пьет мелкими глотками. Полегчает в течение получаса. И сама несколько глотков сделай. Только остуди.

Степанида сидит рядом: сначала мальчик отказывается пить, громко всхлипывает. Через некоторое время его напряженные плечи понемногу расслабляются, ребенок прикрывает глаза. Мать вздыхает от облегчения. Проводница охает от удивления:

— И правда помогло…

— Да, температура спадает, — мать достает градусник из его подмышки.

— Вот и славно, — Степа поднимается на ноги.

Мы возвращаемся в купе, и вскоре она сама засыпает. А я лежу на своей полке, смотрю на колеблющиеся тени от фонарей на потолке купе и думаю о том, какая же разная бывает жизнь. Вот едешь ты в поезде, плачешь от боли, а рядом совершенно посторонний человек — раз, и помог. Какими-то травами. Хотя, может, ничего в этом такого и нет. Я об этом тоже никогда не задумывалась. И тем более не интересовалась. Магии-то никакой, просто опыт и знания. А еще уверенность в собственных силах и действиях.

Остаток ночи сплю урывками. Москву мы должны увидеть рано утром, и волнение снова накрывает с головой. За час до прибытия бабушка просыпается и сразу суетится: приглаживает волосы, идет умываться. А меня начинает колотить. Будто на экзамен иду. Особенно когда ей звонит Демьян.

— Чего боишься, милая? — прищуривается, заглядывая мне в лицо, завершив разговор с внуком. — Встретит нас, не пропадем. И Москва хоть и большая, но в ней в основном люди живут. А ты как к миру настроен будешь — тех и людей повстречаешь.

— А как же бандиты, которые нападают на безобидных?

— Это стечение времени и обстоятельств. Всякое бывает, — пожимает плечом.

Москва встречает нас оглушительной суетой. И это не вокзал Ижевска.

Меня обдает волной шумов и запахов: горячий металл, гарь, кофе с вокзального киоска, сотни голосов. Кругом идет голова. Я держусь ближе к Степаниде, оглядываясь по сторонам в поисках знакомой фигуры. Сердце готово выпрыгнуть: еще чуть-чуть — и увижу его…

— Вон они! — раздается вдруг рядом знакомый мужской голос. — Степанида, мы тут!

Снова выискиваю взглядом его. Но к