Девочка из глубинки. Книга 1 - Слава Доронина

если честно. Бассейн. Прямо в доме. Я никогда в жизни не была ни в каком спа и уж тем более не купалась в бассейне. Разве что в речке… да вот в бабушкином пруду умудрилась. Мне даже страшно представить, что я в этом оазисе буду делать. Выглядеть полной идиоткой?

Степанида фыркает, будто читает мои мысли:

— Спасибо, Марина. Мы люди простые, обойдемся и без этих чудес. Главное чаю горячего сейчас выпить да отдохнуть.

Прощаемся у двери. Я чувствую, как облегчение волной накрывает: наконец-то покой и возможность перевести дух. Когда за «подарочком» и Мариной захлопывается дверь, остается только оглушающая тишина. Я даже слышу, как стрекочет в ушах. Или это просто почти бесшумно работает кондиционер?

— Ух, — выдыхает Степанида, присаживаясь на пуфик у стены. — Ну и хоромы… В таких и помирать скучно.

Она пытается шутить, но я мрачнею:

— Не говорите так.

Бабушка взмахивает рукой:

— Ладно-ладно. Иди-ка воды нам поставь, чаю попьем. Устала я с дороги. Все тело затекло.

Я нахожу на шикарной кухне чайник — благо, пользоваться им умею. Потому что рядом стоят ещё какие-то аппараты, и я без понятия, для чего они. Кофемашина, тостер — знаю. А вот эти два… что это?

Быстрыми движениями ополаскиваю новые кружки. Завариваю ей травы, которые мы привезли и приношу в гостиную. Но бабушка уже не реагирует — снова дремлет, сидя на пуфике.

Аккуратно трогаю ее за плечо:

— Степанида… Чай.

Она что-то мычит и открывает глаза. Пьет мелкими глотками, а потом просит помочь с вещами.

— Вы тут впервые? — замечаю, что она тоже не особо ориентируется, как и я.

— В этой-то квартире? Да. Демьян раньше за городом жил. Там все попроще. А тут… Красиво, но жизни нет. Сплошь глянец. Ну все, детка. Иди. Я в душ схожу и отдохну. И ты отдохни.

— Может, перекусить? Там еда…

— Вечером, возможно. Не хочу сейчас ничего, — снова трогает кисти рук и морщится.

Я возвращаюсь в гостиную, опускаюсь на мягкий диван. Бросаю взгляд на окна и залипаю: за ними широченная панорама Москвы, какие-то красивые башни. С высоты последних этажей город выглядит как на ладони. Я подхожу ближе, касаясь лбом прохладного стекла. Там, внизу, уже зажглись вечерние огни, закат догорает между домами. Красиво до мурашек… и страшно. Словно я на другой планете.

В зеркальном отражении окна вижу себя, усталую девчонку в помятой одежде, с растрепанным хвостом. И она совершенно не вписывается в сияющий городской пейзаж. Что я здесь делаю? Кто я рядом с такими людьми, как Демьян, у которых и квартиры дворцы, и жизнь будто кадры из фильма? Глажу ладонью стекло, словно пытаясь на ощупь понять реальность происходящего.

Но долго размышлять не выходит, сказывается усталость. Адреналин, гнавший меня последние часы, выдыхается. Я понимаю, что тоже засыпаю на ходу. Решаю, как и Стёпа, тоже принять душ и смыть с себя дорожную пыль, накопившееся напряжение. Тёплая вода немного приводит меня в чувство, но и расслабляет окончательно. Уже почти сонная, переодеваюсь в мягкие спортивные штаны и футболку. Дохожу до выделенной мне комнаты — где оставили мою сумку — и валюсь на кровать. Матрас словно облако подо мной, одеяло невесомое. Так хорошо, что вмиг проваливаюсь в сон.

…Просыпаюсь от едва уловимого звука — щелчка двери. В комнате темно, лишь щель под дверью отмеривает шаги тенью. Я мгновенно прихожу в себя.

Вскакиваю с постели, сердце уже лихорадочно бьется где-то в горле. На цыпочках подхожу к двери и выглядываю в гостиную. Там полумрак: только огоньки города пробиваются сквозь стекло, да слабый свет из прихожей. И в этом свете — Демьян. Снимает туфли, затем пиджак, закатывает рукава рубашки. В этом образе он совершенно другой. Такой взрослый, недосягаемый… чужой.

Замираю, боясь шелохнуться, наблюдаю за ним.

Он поднимает взгляд и сразу меня замечает. И чужой, словно, исчезает. Глаза «щедрости» теплеют при виде меня, на губах проступает тень улыбки. Я забываю, как дышать и тело пронзает острая дрожь.

— Привет, — произносит вполголоса. — Разбудил?

— Нет… то есть да, но ничего, — шепчу я в ответ, делая шаг вперед. Ноги будто сами ведут к нему. — Мы… мы уже устроились.

Машинально замираю, чувствуя под ступянми прохладный пол. Теперь Демьян делает ко мне несколько шагов и останавливается. Слишком близко. Или слишком далеко, сама не пойму. Пульс гулко отдается в ушах.

— Как вас Артём встретил? С Мариной был?

Я киваю.

— И как тебе парочка?

— Хорошо смотрятся. И квартира… очень красивая.

Я не узнаю свой голос — хриплый и потерянный. Сейчас бы сказать что-то еще, но мысли путаются. И вся моя уверенность, которую я пыталась собрать по кусочкам, тает. И ощущение, что я какая-то не такая и, по сути, никем не являюсь, а он хозяин этой шикарной жизни лишь острее становится.

Демьян склоняет голову чуть набок, вглядываясь в мое лицо:

— О чем задумалась?

— Ни о чем… просто еще не верю, что я здесь, — честно отвечаю я.

И хочу добавить: «вижу тебя», — но глотаю эти слова, ощущая, как восторг щиплет под ребрами.

17 глава

— И какие первые впечатления от столицы?

— Непривычно очень. Все другое. И ты… другой, — слова вылетают сами, как и первые шаги к нему.

— Я? Такой же вроде. Ничего не изменилось.

Демьян буквально нависает надо мной. От него исходит тепло, тонкий аромат одеколона и еще что-то свое, притягательное, свежее… На что я сильно реагирую.

— В костюме, — шепчу. — Серьезный. А в Ижевске был в обычной одежде, джинсах, майке. Потому и непривычно.

Демьян тихо усмехается. Его рука поднимается и устраивается на стене около моего плеча, отчего сердце ухает, потому что он очень близко. А я все свободные минутки представляла его рядом. И вот он — этот момент настал. И я без понятия, как себя вести, что делать.

— Значит, серьезный… — смотрит на меня сверху вниз. — А ты думала, я каким буду?

Горло перехватывает. Дыхание опять сбивается, кажется, я забываю, как вообще разговаривать.

— Дело не в этом.

— А в чем?

Он ловит мой взгляд и не отпускает. Тянет ладонь к лицу. Подушечкой большого пальца трогает уголок моих губ, отчего внутри все вспыхивает. Я прижимаюсь спиной к стене, иначе точно упаду от накатившей слабости.

— Не знаю, — выдыхаю я.

— Это не ответ.

А что мне сказать? Что, помимо серьезности, он еще и недосягаемый? Но мне и не приходится ничего говорить.

— День был тяжелый, Миш. В бассейн хочу. Пойдешь со мной? — произносит он, и