Девочка из глубинки. Книга 1 - Слава Доронина

собственное жалобное, прерывистое дыхание. Меня буквально разрывает между смущением и отчаянным желанием. Кажется, еще немного и я заплачу от нетерпения и непонимания, что вообще происходит с моим телом.

Демьян на мгновение замирает, совсем близко от самого интимного места. Чувствую тепло его дыхания

там

и пальцами крепко впиваюсь в край комода. Внутри все сжимается; я замираю, не в силах даже выдохнуть. И нет бы подумать о Степаниде, которая может в любой момент проснуться, выйти и застать нас за всем этим всем… но нет. В голове впервые пусто. Лишь напряжение в теле, с которым не знаю, что делать.

Прикосновение языка Демьяна, которым он скользит между моих влажных складок, становится нестерпимо острым. Я вскидываю голову назад и едва не падаю, чудом удерживаясь в равновесии. Мир перед глазами плывет. Из груди тут же вырывается тихий протяжный стон, потому что это настолько хорошо, что невозможно контролировать.

«Щедрость» крепче обхватывает мои бедра руками, не позволяя отпрянуть. Теплый влажный язык вновь проходит по самому чувствительному месту — медленно, дразняще. И тело опять реагирует предательским трепетом: бедра сами подаются ему навстречу.

Я окончательно теряюсь в ощущениях. Мое сознание, кажется, вот-вот взорвется ослепительным фейерверком. Тело больше мне не принадлежит, оно теперь полностью во власти Демьяна и послушно отзывается на каждое его движение. Внизу живота разгорается тугой горячий комок.

— Де… Демьян… — всхлипываю я, сама не зная, чего опять хочу — то ли остановить это безумие, то ли умолять не останавливаться. Голос не слушается, распадается на стонущие звуки. Я словно в прострации.

А «щедрость» даже не думает прекращать эту пытку. Наоборот, находит губами ту самую крохотную точку наслаждения, скрытую в складках моего тела, и нежно посасывает ее, отчего у меня по-новой перехватывает горло, а по позвоночнику молнией бьет резкая вспышка экстаза.

Я выгибаюсь, прижимаясь лопатками к стене, невольно сжимаю бедра, но Демьян держит крепко, не давая сдаться. Его язык не останавливается: он ласкает меня все быстрее, то круговыми движениями, то легкими дразнящими толчками, чередуя нежность и нарастающее давление. Безумие!

Страх и стыд смешиваются с таким всепоглощающим восторгом, что у меня текут слезы из уголков глаз. Всхлипываю, не понимая, плачу ли я или смеюсь. Невыносимо… слишком… хорошо…

Внезапно все обрывается. Тугой комок наслаждения внутри лопается ослепительным взрывом. Меня накрывает волна, за ней еще одна, и еще… Тону в ней без остатка, неподконтрольно дрожу и пугаюсь. Это оно? Это и есть оргазм? Боже… Меня не перестает бить крупная дрожь, тело выгибается. Каждая вспышка удовольствия отзывается сладкой болью, раскалывающей меня изнутри, и я больше ничего не вижу и не слышу, кроме собственного сбившегося дыхания.

Кажется, проходит целая вечность, прежде чем я наконец могу вдохнуть снова. Когда волны блаженства постепенно сходят на нет, обмякаю. Я вся словно ватная, обессиленная. Если бы не поддерживающие меня руки Демьяна, наверное, соскользнула с этого комода на пол.

«Щедрость» медленно встает. Обнимает меня, прижимая к своей груди. Его сердце тоже бешено колотится — бьется у меня под ухом. Он что-то шепчет, но я не разбираю. Мне все еще сложно сфокусироваться. Мир возвращается постепенно, после чего захлестывает целый шквал эмоций. Неверие: неужели это случилось со мной? Страх: а вдруг со мной что-то не так — так сильно ведь не бывает… И поверх всего — изумление и новая волна восторга. Я не знала, что человеческое тело способно пережить подобное. Что я способна… А Демьян… Господи, зачем я ему это позволила? Но, кажется, в тот момент я бы и не смогла его остановить…

— Это… — выдыхаю осипшим голосом, пытаясь сформулировать хоть что-то. Но слова рвутся наружу и превращаются в беспомощный всхлип. Я закрываю лицо руками, смущаясь своей неконтролируемой реакцией, в глазах снова начинают собираться слезы, теперь уже от переполняющих чувств.

Демьян аккуратно убирает мои руки от лица и выглядит в это мгновение почти так же взволнованно, как чувствую себя я. Кончиками пальцев вытирает соленые дорожки с моих щек.

— Это было… — начинаю я, но так и не нахожу слов.

— Твое первое, да? — ласково улыбается он, склоняя голову к моему уху.

Лицо опять вспыхивает от смущения, когда киваю.

Демьян целует меня чуть ниже мочки уха. А потом легко поднимает с комода на руки. Я машинально обвиваю его плечи своими. Носом утыкаюсь в его теплую шею, вдыхаю запах свежести, пытаясь унять головокружение.

«Щедрость» несет меня до спальни, открывает ногой дверь, опускает на мягкую постель. Простыни прохладные и шелковистые под моей разгоряченной и влажной кожей. Такой контраст!

По идее Демьян сейчас потребует продолжения и такой же разрядки? Но я не готова… Не сейчас…

— Отдыхай, Миш, — произносит Демьян. — И я тоже пойду. Хотя это, конечно, под вопросом. По планировке замок не рассчитан на дверь, и я об этом нюансе сейчас очень жалею…

Смотрю на «щедрость», пытаясь улыбнуться сквозь остатки смущения и неверия. Он отвечает на мою неуверенную улыбку своей уверенной и успокаивающей. А затем, поднявшись с кровати, выходит за дверь.

19 глава

Отдыхай, Миш? Поспи? Да я теперь неделю спать не смогу, буду прокручивать происходящее в голове, сгорать от стыда, от желания повторить, но для начала, конечно, хочется поблагодарить «щедрость» за эти эмоции, за эти ощущения, и расплакаться, и… попросить никогда больше ко мне не прикасаться.

Через полчаса эмоции от нереальности происходящего затихают. И нет бы мозгу отключиться, а мне и вправду заснуть, но мысли кружат и не дают покоя.

Я в чужом городе, без друзей, без поддержки, совершенно одна, и так легко доверилась незнакомцу, ничего о нем толком не зная. Кроме каких-то мелочей. Или это уже не мелочи — мы из одного города, Демьян адвокат, а не преступник, у него, хоть и странная, но добрая бабушка, которая помогает другим… «Щедрость» выручил меня, когда я оказалась в трудной ситуации.

Ну да, ты теперь ему еще и дай в честь этого. И я уже не знаю, кто язвит — Мишель, наверное. А Миша подкидывает другие картинки — как я иду в спальню «щедрости» и…

Все, стоп! Обе!

Ворочаюсь с боку на бок. Уже думаю пойти заварить каких-нибудь листьев Степаниды, но сознание, перегруженное событиями, наконец само отключается. Не до конца. Потому что снятся яркие сны сексуального характера. И снова все это испытываю, что накануне в прихожей, только немного слабее.

Пробуждение дается тяжело.

Если после пруда я просто изнывала от стыда, то сейчас все обросло красками,