Лучшая работа в мире. История ветерана ЧВК «Вагнер» - Кирилл Деюре

«армия», как её называли, – ехали впереди и сзади на пикапах с пулемётами. И вот именно они первыми перепугались. Вместо того чтобы понять, что происходит, начали палить во все стороны. Лупили хаотично, трассеры уходили в небо, по домам, в пески.

А мы сидели в автобусах вообще без оружия. Ни ствола, ни патрона. Просто ехали как есть – и смотрели, как вокруг всё превращается в цирк с огнём. И тут «обкурыши» на пикапах пошли в разнос. Один пулемётчик, сидевший в кузове, вывалился на ходу. Его тут же переехали своими же колёсами. Потом дёрнулись назад – и задавили второго. Мы только успели ахнуть, переглядывались между собой: «Ну и армия…»

Всё быстро затихло. Засада растворилась, стрельба утихла, дорога снова стала пустой. Но впечатление осталось тяжёлое. Пацаны потом по автобусам переговаривались: мол, все эти сопровождающие – наркоманы, один в один. И глядя на их поведение в том бою – верилось легко.

Седьмой отряд

В конце концов мы доехали до базы. Это было под Триполи, в одном из мелких населённых пунктов. Там, наконец, все вооружились – автобусная одиссея закончилась, и началась настоящая работа.

Я зашёл взводом, и меня сразу передали в оперативное подчинение седьмому отряду. На тот момент им командовал Лотос[91]. Нас прикомандировали временно, отдали в их распоряжение. По всей линии фронта седьмой держал правый фланг. А самым правофланговым во взводе оказался Елачи. Именно он ввёл меня в оперативную обстановку, объяснил, что к чему, что происходит на земле.

Расквартировались мы сначала на старой базе. По сути, это был дом, который превратили в штаб. Сначала жили там, потом, когда отряд подтянулся полностью, переселились в другой дом, ближе к позициям. Всё делалось быстро, без лишних церемоний: приехали, обустроились, поставили охранение, вывесили карты, распределили сектора.

С Елачи мы вошли в боевую обстановку сразу. Он показал линию, рассказал, где свои, где возможные точки противника, какие есть задачи. И с этого началась работа. Всё развивалось стремительно – буквально за считаные дни мы втянулись в новое направление.

Первая задача в Ливии у нас нарисовалась уже на второй или третий день после того, как мы зашли в Триполи. Работали вместе с седьмым отрядом, на правом фланге, от позиций Елачи. Там проходила старая дорога, насыпанная, и наша цель была перейти её и занять небольшой микрорайончик.

То был, по сути, край города. Высоток там не было – максимум один-два дома на четыре этажа, а в основном двух– и трёхэтажные коробки, тесные кварталы, английского типа узкие улочки. Запутанный лабиринт, где каждый поворот мог стать ловушкой.

Мы двинулись ранним утром, с рассветом. Перешли дорогу сквозь боевые порядки «семёрки», зашли в первые дома. Тишина. Никого. Ни выстрела, ни крика. Улицы выглядели мёртвыми. Прошли ещё квартал, перекрёсток, поворот – и снова пусто. Мы вышли на рубеж, куда должны были, и до самого вечера всё проходило спокойно. Казалось, будто город вымер.

Но война всегда умеет напомнить о себе неожиданно.

Уже ближе к вечеру в одном из домов нас поджидал дух. Спрятался хитро: за дверью, в щели между кирпичами и верхним косяком. Засунул туда автомат и ждал.

Пацаны зашли в коридор. Первым шёл Ставчик. И в тот момент дух дал очередь. Три-четыре выстрела – короткая вспышка. Ставчику руку раздробило, пальцы вывернуло, автомат вырвало из рук. Кажется, ещё и в ногу зацепило. Дух, сделав своё дело, тут же убежал. А мы вытащили раненого, оттянули назад. Времени на раздумья не было – закрепились в доме и заняли позиции.

Так прошла наша первая задача в Триполи. Без громких боёв, без серьёзных столкновений – но с кровью. Это было напоминание: даже если город кажется пустым, смерть может ждать за любой дверью.

Со Ставчиком, кстати, был прикольный момент. Мы между собой его прозвали «Чавчик». Прозвище это прилипло к нему быстро и прочно. Дело в том, что он с сухпайков буквально с ума сходил по тефтелькам в томатном соусе. Для него это был деликатес, лакомство, ради которого он готов был менять что угодно: фасоль, кашу, мясо с гречкой – всё уходило в обмен на заветные тефтели.

Сидим мы, бывало, за едой: у всех стандартный паёк – у кого фасоль, у кого какие-то макароны, тушёнка. А у Чавчика неизменно тефтельки. Открывает, ложкой выковыривает эти шарики из томата, чавкает довольный, щеки раздуваются, глаза прищуренные, как у сытого спящего кота. Вот тогда-то и прицепилось прозвище – «Чавчик».

Здоровый он был, крепкий такой мужик, добродушный на вид, но в бою – настоящий зверь. И каждый раз, когда мы его видели с очередной банкой, не выдерживали – ржали: «Ну что, Чавчик, опять свои тефтельки глотаешь?» Он только ухмылялся, продолжая жевать, и махал рукой: мол, идите вы со своей фасолью, я своё знаю.

Позиционная войнушка

В Триполи у нас установилась позиционная войнушка. Мы сидели, держали линии, время от времени перестреливались. Ничего стремительного, но напряжение постоянно висело в воздухе.

К нам тогда ещё присоединились снайперы. Несколько человек во главе со Смайлом, всех позывных не помню, но работали они крепко, умели. Их включили в наши боевые порядки, и мы стали одной связкой.

Я держал самый правый фланг. Справа от меня стояла бригада «Тарик бен-Зияд»[92] и какие-то ещё местные ополченцы. Работали вместе с нами, хотя толку от них было мало. Но линия фронта шла единым куском – и мы с Елачи отвечали за свой сектор.

В один день отправили наших снайперов на высотку, правее, ближе к ливийцам. Задача простая: занять дом и работать оттуда по целям. Для прикрытия рядом поставили небольшую группу – всего четверо бойцов. Казалось, всё под контролем. Но вдруг начался кипиш. Местные ливийцы, что должны были держать соседние позиции, просто бросили их и убежали. Испарились, как будто и не было.

И получилось, что на высотке остались только наши снайперы и мои ребята рядом с ними. Духи быстро просекли слабину. Подтянулись, окружили дом. Начали давить. Снайперы забаррикадировались, держались изо всех сил. По рации они кричали:

– Ёбаный в рот! Помогите выйти! Нас зажимают!

И слышать это было тяжело. Ты понимаешь: пацаны в ловушке, они стоят насмерть, а у тебя выбор – либо бросаться выручать, рискуя угодить в ту же мясорубку, либо искать другой способ их вытащить.

Группа прикрытия, что сидела в соседнем доме, не могла выручить снайперов. Между ними