Лучшая работа в мире. История ветерана ЧВК «Вагнер» - Кирилл Деюре

Бункеры, схроны и опорники

В районе Абу-Кемаля, когда прочесывали берега Евфрата, постоянно натыкались на схроны. И каждый раз это было как в музей заходить – только музей войны. В ямах и подвалах лежали гранаты и патроны, но не сирийские, а все зарубежные. Калибр 5,56 попадался регулярно, а среди гранат – французские «шарики», круглые осколочные, почти копия наших РГО[83].

Но самое интересное было не оружие, а мастерские. Казалось, что весь район пронизан подпольными цехами. В обычных домах, прямо в жилых кварталах, духи оборудовали производство беспилотников. Использовали поликарбонат, готовые корпуса и чертежи, которые можно было спокойно заказать на AliExpress. Нашли матрицы для отливки 120-мм и 82-мм мин – такие же формы, как в детстве для петушков на палочке, только вместо сахара в них заливалась взрывчатка. Были и станки для релоада патронов: обжимные, под нарезное оружие. Всё поставлено на поток – кустарная, но настоящая «военная промышленность» в миниатюре.

В это же время в Меядине держали позиции наши – часть российских войск, в том числе десантники из 45-й бригады. Там стоял мой замкомвзвода Ткач со своим отделением. Именно на них духи катили очередной накат, чуть не отбили «Ураган»[84]. Наши бойцы тогда поднялись по тревоге и помогли армейцам отбить атаку. А на соседнем рубеже находились союзники – наёмники, фракция из «Хезболлы». Когда начался штурм, они не выдержали – бросили позиции и побежали прямо к нам, раненые, измученные. Мы их приняли, разместили, встали круговой обороной.

Среди этих бойцов я увидел человека, которого знал ещё с 2016 года. В то время он был в числе амнистированных игиловцев, которых мы тренировали на базе института. Тогда он проходил у нас подготовку, а теперь оказался в рядах «Хезболлы». Узнал меня сразу, глаза засияли – будто встретил старого друга. Внешне он сильно изменился: руки и ноги были покрыты ожогами, кожа в струпьях, с дырами, словно прожжёнными огнём до кости.

Были и другие моменты. Как-то мы зашли небольшим составом в Абу-Кемаль – я, Пазик и ещё отделение моих ребят. Дорога туда шла по трассе в сторону Ирака. Справа виднелась иранская база, туда мы и свернули. База как база: движение, взаимодействие, рабочая обстановка. А напротив неё, через речку – посёлок, последний крупный оплот ИГИЛ в тех краях[85]. Он тогда ещё держался, дышал, только спустя пару недель его американцы сравняли с землёй авиацией, выжгли подчистую.

На этой базе к нам подошёл местный генерал. Показал фотографию сына: молодой парень в форме. Генерал сказал, что сын пропал без вести во время боёв, где-то в пальмовой роще, и попросил нас прочесать местность. На фото парень выделялся – на нём были необычные наколенники, не боевые, а словно спортивные: маленькие сферические «шарики» на креплениях, как у тех, кто катается на роликах. Смешно выглядело, но запоминалось.

Мы пошли в рощу и вскоре наткнулись на окоп. Там, среди мусора и гильз, лежал мёртвый парень – тот самый, с фото. Рядом в том же окопе – труп боевика, уже высохший под солнцем. Мы вытащили останки, аккуратно завернули и передали генералу. А он, собравшись, подошёл к моему бойцу с позывным Ставчик, и в знак благодарности снял с руки часы. Швейцарские «Tissot», золотая оправа, то ли 71-я модель, то ли 81-я. На циферблате – портрет Башара Асада, редкая штука. Вдобавок генерал достал из кобуры браунинг 911-й[86] и его тоже нам подарил.

Меня этот генерал, если честно, очень сильно удивил и вдохновил. Интересно, какая у него сейчас судьба, после того, как в Сирии всё вот так получилось? Я уж не помню, честно говоря, ни фамилии, ни имени его. Но такой интересный человек. Седой, в годах уже.

Зона Эт-Танф

Была тогда возня странная, мутная, будто тень легла на фронт. В сводках проходила информация: со стороны зоны Эт-Танф[87] американцы и французы что-то крутят. По воздуху туда-сюда бегал вертолёт, оставляя после себя ощущение тревоги.

В тот же период рухнула наша вертушка[88]. Один из отрядов выдвинулся на поиски, нашли только останки экипажа и бойцов. И в этот момент духи рванули под Дейр-эз-Зором: переправились через реку, заняли остров, рассосались по домам. Шахиды кидались на сирийские танки, забегали в казармы и взрывались – мальчишки по 15–16 лет, ещё дети, превращённые в бомбы.

А мы стояли на перекачке, на основной базе Т–2. Смотрим – группа человек восемь чешет в нашу сторону. Потом – раз, и исчезли. Вертолёт где-то шумел в том же направлении. По моим ощущениям, это было не случайно: под шумок вывели какую-то группу «иностранных специалистов». Вывели тихо, без лишнего шума.

Я потом для себя сделал вывод: эвакуация шла именно оттуда. Слишком уж характерно всё сложилось. Ведь всем известно – Эт-Танф это не просто точка на карте, а база, где под крышей американцев готовили боевиков. И мы сами, своими глазами, наблюдали: вертолёты коалиции – тот же «Чинук»[89] – садились и взлетали там регулярно.

И что интересно: если бы это было прикрытие для боевых задач, если бы реально работала группа разведки или шли какие-то операции, то на том берегу были бы вспышки, стрельба, какой-то заметный кипиш. А так – тишина. Вертушки сели, взлетели, и будто ничего не было. Всё выглядело как аккуратная операция, проведённая влёт, под прикрытием общей суматохи.

Дешифровка

В целом, абу-кемальская командировка вышла на редкость спокойной – почти «отпускной», если можно так выразиться. Мы стояли вдоль Евфрата, наблюдали за последними анклавами духов, перехватывали их переговоры по рациям, вели прослушку. Работа больше аналитическая, чем боевая.

Помню, с нами тогда катался замначальника разведки. Сидели мы, слушали эфир, а у духов попадались русскоязычные переговоры. Там явно кто-то из наших бывших, с Кавказа. В памяти до сих пор отложилось: «Толик ранен…», «Привезите лёд». Сначала все решили, что речь идёт о живом человеке, что раненый где-то там у них лежит. Но вскоре стало ясно – «Толиком» у них обозначали ДШК, который постоянно ломался. А «лёд» – это