Под ногами остров ледяной - Артур Николаевич Чилингаров

– Русский и болгарский языки очень похожи, – вставил Валера.

– Ну нет, – ответил Слав. – Я всегда доказывал, что русский и болгарский языки совершенно не похожи. Во-первых, в болгарском языке нет падежей; во-вторых, больше времен, чем у русского. Нет, совершенно не похожие языки, – еще раз заключил Слав. – Вообще, ребята, писателем я стал случайно. Я профессиональный летчик, много лет работал в авиации. Знаете, какое испытал я чувство, когда сейчас летел к вам и пилот Ил-14, узнав, что я бывший летчик, доверил мне штурвал! Я в течение сорока минут вел самолет, – с гордостью сказал он.

– Ну, а как же ты стал писателем? – допытывался Леонид.

– Однажды над Черным морем мне пришлось спасать попавших в беду рыбаков, – начал Слав. – Мне захотелось написать про этот эпизод. Я написал и показал отцу. Он прочел, сказал, что написано плохо, и велел переписать. Я переписал и еще раз показал отцу. Он снова посоветовал переписать еще раз. И так я переписывал рассказ семнадцать раз, после чего послал его в один из журналов. К моему удивлению, рассказ тут же напечатали. После этого были еще рассказы, а потом уже началась серьезная писательская работа.

И Слав увлеченно стал рассказывать о своей работе. До позднего вечера просидели мы впятером в домике. Слав больше рассказывал о себе, чем расспрашивал нас. И это нам нравилось.

Назавтра нашим гостем был Пауль. Он сел на топчан, вынул записную книжку и выжидательно посмотрел на меня. Я начал рассказывать о метеорологической службе на станции, о выполнении программы научных наблюдений. Радий переводил. В трудных случаях, когда фразы были слишком длинными и насыщены специальными терминами, Радий, улыбаясь, долго подыскивал подходящие слова, я спешил ему на помощь и пытался объяснить Паулю по-английски, который он хорошо знал. Аккуратно записав все в книжку, Пауль взялся руками за голову и, не глядя ни на кого, быстро заговорил.

– Что он говорит? – поинтересовался Леонид.

– Он говорит, – начал переводить Радий, – он говорит, что в голове у него все перемешалось. Он работал над сценарием, посвященным Альберту Швейцеру… Он был недавно в Африке, в Габоне, и встречался со Швейцером, который тогда был еще жив… Теперь после тропиков – Арктика… Лед, холод… День – днем и день – ночью. У него полное смешение чувств, – добавил он улыбаясь.

Пауль кончил говорить и посмотрел на нас. Остановил свой взгляд на Леониде Васильеве, что-то сказал.

– Интересуется, сколько тебе лет, – перевел Радий, – где учился, какая специальность.

Леонид ответил, добавив, что в войну был подростком, находился в блокированном Ленинграде. При слове «блокада» лицо у Пауля страдальчески сморщилось.

– А где вы были во время войны? – спросил Валера.

Радий перевел. Пауль тяжело вздохнул и заговорил.

– Он говорит, – переводил Радий, – что в войну служил на флоте. Война – это ужасно… Он был штурманом на крейсере «Принц Евгений», участвовал в операциях против английского флота в Северном море. Хорошо помнит бой крейсера с английскими кораблями. Это было в Ла-Манше. Туман… Потом туман внезапно рассеялся, и они оказались на виду у английских кораблей. Начался бой. Потом плен… В Голландии. Там выучил английский. Теперь живет в Берлине.

Пауль махнул рукой, сказал еще несколько слов и замолк.

– Хватит о войне, – перевел Радий. – Давайте лучше о чем-нибудь другом…

Леонид подвел Пауля к рации и стал рассказывать о своей работе.

Перед уходом Пауль подарил мне фотографию, на которой он стоит рядом с Альбертом Швейцером. Я бережно храню ее.

Саруханян:

Прошло два дня пребывания наших гостей на льдине. Слав уже заполнил половину своей записной книжки, Пауль с Радием успели прогуляться без разрешения к торосам и схлопотать выговор от Артура. Но для полной экзотики им явно не хватает появления белого медведя. Пауль, который повидал в Африке и львов, и крокодилов, просто не представляет, как он вернется из Арктики, ни разу не встретив «хозяина белого безмолвия». Слав более сдержан, но и у него нет-нет да и прорвется порой:

– Неужели не придет?

Что касается нас, то мы увидеть медведя не жаждем. Наверное, поэтому он и пришел.

Резкий звонок телефона разбудил нас за полчаса до подъема. Артур взял трубку.

– В лагере медведь… – услышал я взволнованный голос дежурного. – Рядом с домиком гидрологов.

– Что случилось? – свесил голову с верхней койки Слав.

– Медведь! – коротко бросил Артур. И в ту же секунду девяносто килограммов нашего гостя грохнулись на пол. Кое-как натянув унты, он пулей вылетел из домика. Артур выбежал следом, бросив мне:

– Обзвони ребят по вахтам, предупреди…

Позвонив аэрологам и радистам, я выскочил из домика и побежал к гидрологам, схватив висящий у двери карабин.

От радиорубки бежали Виталий и Леня.

– Судаков, – кричал дежурному Леня, – пока не выгонишь медведя из лагеря, дежурство не приму!

В домике гидрологов поспешно одевались Пауль и Радий.

– Где он?

– Да вот, рядом…

На белом снегу медведь отчетливо выделялся светло-желтой шерстью. Мягко ступая, он лениво огрызался на наскоки Варнака, как-то нехотя поворачивая свою крупную красивую голову. Остальные собаки держались поодаль.

Слав уже был в нескольких шагах. Забегая то с одной, то с другой стороны, он щелкал затвором, стараясь подобраться как можно ближе.

– Слав, не увлекайся! – предостерегающе крикнул Артур. Медведь вдруг круто повернул и пошел на нас. Я вскинул карабин.

– Не стреляй! – крикнул кто-то.

– Да я в воздух…

За моей спиной Артур выпалил из ракетницы. Медведь остановился, удивленный новым непонятным звуком.

– Смотри! Филька! – закричал вдруг Михаил Иванович, и мы увидели, как, проскочив мимо нас, к медведю катится наш медвежонок. Машка приотставала.

– Разорвет Фильку! – воскликнул кто-то. Действительно, медведь весь подобрался и, не обращая внимания на Варнака, который пытался ухватить его сзади, резко выбросил вперед правую лапу. Едва увернувшись, Филька бросился к нам. Медведь рванулся за ним.

– В домик, все в домик! – закричал Артур. В одно мгновение меня вместе с карабином и псом Васькой втолкнули в маленький тамбур и прижали к стене. С трудом повернувшись, я увидел, что Артуру и Славу места уже не хватает.

Выстрел…

– Есть! – услышал я чей-то возглас.

Выбравшись из домика, мы увидели в нескольких шагах лежащего зверя, а на крыше соседнего домика Виталия с карабином в руках.

– Кто разрешил стрелять? – выкрикнул Артур.

– А что, было бы лучше, если бы он прихватил Слава? – возразил Виталий.

– Да, мне стало грустно, когда я увидел, что в этой очереди я последний, – улыбнулся Слав.

Пауль укоризненно качает головой и что-то тихо говорит.

– Жаль зверя, – перевел Радий.

– Объясни ты ему, что не было другого выхода!

– Что