Книга Пассажей - Вальтер Беньямин

В эссе о Гисе толпа представляется лучшим лекарством от скуки: «Всякий человек, – говорил как-то раз г-н Г. в ходе одной из этих бесед, которые он озаряет настойчивым взором и выразительным жестом, – всякий человек, который не подавлен такой противоестественной горестью, что поглощает все его способности, и который скучает среди толпы – глупец, глупец, и я его презираю!» Ibid. P. 692 [359].

[D 5, 3]

Из всех тем, которые Бодлер открыл для лирического выражения, одну можно выделить особо: это плохая погода.

[D 5, 4]

Знаменитый анекдот о снедаемом скукой актере Дебюро, приписываемый некоему Карлину, составляет коронный номер положенной на стихи «Похвалы скуке» (Eloge de l’ennui, 1860) Шарля Буассьера из филотехнического общества. Карлин – прозвище собаки, образованное от имени итальянского театрального амплуа Арлекина.

[D 5, 5]

«Монотонность питается новизной». Jean Vaudal. Le tableau noir. Цит. по: E. Jaloux: L’esprit des livres [360].

[D 5, 6]

Противоположность мировоззрения Бланки: Вселенная – место непрерывных катастроф.

[D 5, 7]

О сочинении «К вечности – через звезды» [361]: Бланки, который на пороге смерти знает, что форт Торо – его последняя тюрьма, и пишет эту книгу, чтобы открыть новые двери своего каземата.

[D 5а, 1]

«К вечности – через звезды»: Бланки подчиняется буржуазному обществу. Но это преклонение такой силы, что трон сотрясается.

[D 5a, 2]

«К вечности – через звезды»: в этом сочинении простирается небо, на котором люди девятнадцатого века видят звезды.

[D 5a, 3]

В «Литаниях Сатане» Бодлера могла бы всплыть фигура Бланки: «Ты, кто изгнанника даришь возвышенным и спокойным взором» (Baudelaire. Œuvres. P. 138) [362]. Существует ведь рисунок Бодлера, выполненный по памяти, на котором изображена голова Бланки.

[D 5 a,4]

Чтобы понять смысл модных товаров, необходимо вернуться к новизне в повседневной жизни. Почему все делятся друг с другом новостями? Вероятно, чтобы одержать победу над мертвыми. То есть лишь тогда, когда ничего действительно нового не происходит.

[D 5a, 5]

Сочинение, написанное Бланки в последнем тюремном заключении, насколько я могу судить, по-прежнему остается совершенно незамеченным. Это космологическое видéние. Признаться, на первый взгляд оно кажется безвкусным и банальным. Однако беспомощные размышления самоучки – всего лишь подготовка к видéнию, которое могло родиться только в воображении этого революционера. Учитывая, что ад является предметом теологии, сочинение его, по сути, можно назвать теологическим. Космическая картина мира, которую набрасывает Бланки, черпая свои данные из механистического естествознания буржуазного общества, является инфернальной – и в то же время дополняет общество, которое, как вынужден был признать Бланки на закате своей жизни, одержало над ним победу. Потрясает, что в этом наброске нет и следа иронии. Это безоговорочное подчинение, но в то же время и самый страшный обвинительный приговор обществу, которое набрасывает подобный образ космоса в качестве собственной проекции на небо. В сочинении такой выразительной языковой силы обнаруживается удивительное сходство как с Бодлером, так и с Ницше. (Письмо Хоркхаймеру от 6.I.1938.)

[D 5a, 6]

Из сочинения Бланки «К вечности – через звезды»: «Какой человек изредка не оказывался перед выбором двух дорог? Та, от которой он отворачивается, сделала бы его совершенно иной, сохранив при этом его индивидуальность. Одна ведет к нищете, позору, рабству. Другая – к славе и свободе. Здесь – очаровательная женщина и счастье; там – фурия и горе. Я говорю за два пола. Мы отдаемся воле случая или сами делаем выбор – это не имеет значения, от судьбы не уйдешь. Но судьба не опирается на бесконечность, которая не имеет альтернативы и имеет место для всего. Земля существует там, где человек следует по пути, отвергнутом его двойником. Его существование раздваивается, земной шар – для каждой половины, затем разветвляется второй раз, третий, тысячу раз. Таким образом, человек обладает абсолютными двойниками и бесконечными вариантами двойников, которые множатся и всё время представляют его личность, но захватывают лишь обрывки его судьбы. Всё, что могло статься здесь, сбывается иногда. Сверх всего своего существования – от рождения до смерти, – которое мы проживаем на тьме земных шаров, мы проживаем также на им подобных десять тысяч его вариантов». Цит. по: Gustave Geffroy. L’enfermé. P. 399 [363].

[D 6, 1]

Из концовки «К вечности – через звезды»: «То, что я пишу сейчас в темнице крепости Торо, я писал и буду писать на протяжении вечности – за столом, пером, при совершенно сходных обстоятельствах. Цит. по: Ibid. P. 401 [364]. Следом пишет Жефруа: «Так он и пишет свою судьбу на бесконечном числе звезд во всякий миг длительности. Во всей вселенной он заключенный на этой земле, вместе своей восставшей силой, со своей свободной мыслью».

[D 6, 2]

Из заключительной части «К вечности – через звезды»: «В настоящий час вся жизнь нашей планеты, от рождения до смерти, рассредотачивается изо дня в день на мириадах братских звезд, вместе со всеми своими преступлениями и несчастьями. То, что мы называем прогрессом, замуровано на каждой земле и вместе с оной пропадает. Всё время и повсеместно на земной поверхности одна и та же драма, одни и те же декорации, на той же самой тесной сцене – шумное человечество, бравирующее своим величием, оно мнит себя вселенной и живет в своей тюрьме будто в необозримом пространстве, чтобы в скором времени кануть в небытие вместе с земным шаром, в глубочайшем презрении несущим его гордыню. Одна и та же монотонность, одна и та же обездвиженность на чужих звездах. Вселенная без конца повторяется и приплясывает на месте». Ibid. P. 402 [365].

[D 6а, 1]

Бланки ясно подчеркивает научный характер своих тезисов, не имеющих ничего общего с фурьерианскими причудами. «Необходимо дойти до того, чтобы признать, что каждая особенная комбинация материального и персонального должна повториться миллиарды раз, чтобы противостоять необходимостям бесконечности». Gustave Geffroy. L’enfermé. Paris, 1897. P. 400.

[D 6а, 2]

Человеконенавистничество Бланки: «Вариации начинаются с воодушевленных существ, обладающих волей, иначе говоря, капризами. Как только вступают люди, вместе с ними вступает фантазия. Дело не в том, что они могут многое затронуть на планете… Их турбулентность никогда не мешает естественному ходу физических феноменов, но она переворачивает человечество. Необходимо, следовательно, прогнозировать это разрушительное влияние, которое… разрывает в клочья народы и сотрясает империи. Конечно, эти дикости происходят, не оставляя даже царапины на земной поверхности. Исчезновение смутьянов не оставило бы и следа от их мнимо суверенного присутствия, и его было бы достаточно, чтобы вернуть природе ее почти не поруганную девственность». Louis Auguste Blanqui. L’ éternité par les astres. Р. 63–64 [366].

[D 6а, 3]

Заключительная глава (VIII, Резюме) «К вечности – через звезды» Бланки: «Вселенная в целом состоит из звездных систем. Чтобы их созидать, природа имеет в своем распоряжении лишь сто простых тел. Несмотря на изумительную прибыль, которую она умеет извлечь из этих ресурсов, и неисчисляемую цифру комбинаций, которые они предоставляют ее плодовитости, результатом неизбежно является конечное число, как и число самих элементов, и чтобы заполнить пространство, природа должна до бесконечности повторять каждую из своих оригинальных или типичных комбинаций. / Любая звезда, какой бы она ни была, существует во времени и в пространстве в бесконечном количестве, не только в виде одного из своих аспектов, но и такой, какой она оказывается в каждую из секунд продолжительности своего существования, начиная от рождения и до смерти. Все существа, распределенные по ее поверхности, большие и малые, одушевленные и неодушевленные, разделяют привилегию такой вечности. / Земля – одна из этих звезд. Следовательно, любое человеческое существо является вечным в каждую из секунд своего существования. То, что я пишу сейчас в темнице крепости Торо, я писал и буду писать на протяжении вечности