Библиотека Данталиона - Дмитрий Геннадьевич Мазуров

— Говорят, он может буквально чувствовать землю. Родовая особенность.

Я кивнул, продолжая наблюдать. Эдвин спускался на арену неторопливо, даже лениво. В отличие от прошлого нашего противника, он не улыбался, не играл на публику. Он просто шёл, и каждое его движение было тяжёлым, основательным, будто он уже знал исход боя и не видел смысла спешить.

Сефаро, напротив, спустился быстро, почти сбежал по ступеням. Ему нужно было начать, нужно было доказать. Я видел это в каждом его жесте, в каждом взгляде, который он бросал на Эдвина.

— Он проиграет, — сказал я тихо.

Ренар повернулся ко мне:

— Думаешь? Сефаро силён. Если он проиграл тебе, это не значит что он слабак. Просто ты слишком силён. А Эдвин… он медленный. Сефаро быстрее.

— Сила тут не главное, — покачал я головой. — Посмотри на Эдвина. Он спокоен и уверен в себе. Это тоже много значит в битве.

— А Сефаро?

— Сефаро зол. На себя, на меня, на весь мир. Он хочет доказать, что не слабак, что поражение от меня было случайностью. Но в таком состоянии он будет делать ошибки. А противник ошибок не прощает…

Оппоненты сошлись в центре арены. Сефаро сразу создал вокруг себя воздушный вихрь — плотный, шумный, но я видел, что он слабее, чем был в нашем бою. Сказались предыдущие потери, да и уверенности поубавилось.

Эдвин стоял напротив, и его мана пульсировала в такт сердцебиению. Он даже не принял боевой стойки — просто стоял, опустив руки, и смотрел на Сефаро спокойно, без насмешки, но и без уважения. Как на вещь, которую нужно сломать.

— Начинайте, — скомандовал Данталион.

Сефаро атаковал первым. Воздушные клинья, десятки их, понеслись к Эдвину со всех сторон. Это была та же тактика, что и в бою со мной — подавить количеством, заставить противника защищаться, не дать времени на контратаку.

Но Эдвин даже не пошевелился. Земля под его ногами вздыбилась, образуя идеальную полусферу, которая приняла на себя все удары. Воздушные клинья разбивались о каменную поверхность, не оставляя даже царапин.

— Слабовато, — сказал Эдвин, и его голос звучал глухо из-за каменного кокона. — Я слышал, ты лучше.

Сефаро побелел от злости. Он усилил напор, обрушивая на противника настоящий ураган. Воздушные потоки стали плотнее, быстрее. Каменные плиты арены затрещали, поднимаясь в воздух, смешиваясь с воздушной стихией в единый смертоносный вихрь. Зрители на трибунах пригнулись, защищаясь от летящих обломков.

— Круши его! — крикнул кто-то из второй группы.

— Покажи этому выскочке, где его место! — поддержал другой.

Эдвин не обратил на них внимания. Он стоял в центре урагана, и его каменная защита трещала, но держалась. Он ждал. И я понимал — он ждал, когда Сефаро выдохнется.

— Он тянет время, — заметил Ренар. — Почему?

— Потому что может, — ответил я. — Эдвин знает, что Сефаро тратит силы быстрее. Зачем рисковать, если можно просто переждать?

Сефаро, видимо, понял это тоже. Он резко сменил тактику — ураган стих, и воздух вокруг него сжался, становясь плотным, почти осязаемым. Он готовил один удар, концентрированный, сокрушительный.

— Разумно, — прокомментировал я. — Вместо того чтобы распыляться, собрать всё в одной точке.

— Сработает? — спросил Ренар.

— Не знаю. Эдвин тоже не дурак.

Сефаро вскинул руки, и воздушное копьё, огромное, почти прозрачное, но видимое по искажённому пространству вокруг него, устремилось к Эдвину. Это было мощно — я чувствовал напряжение маны даже с трибун.

Эдвин, наконец, двинулся. Он опустил руки, и земля под ним вздыбилась, но не в купол, а в стену — толстую, массивную, уходящую глубоко в пол арены. Копьё ударило в стену, и та треснула, но выдержала. Воздушная энергия разошлась в стороны, выбивая камни из стен амфитеатра, но Эдвина не задела.

Сефаро замер, тяжело дыша. Это был его сильнейший удар. И он не сработал.

— Всё? — спросил Эдвин, выходя из-за стены. — Тогда теперь я.

Он топнул ногой, и арена вздрогнула. Земля под ногами Сефаро разверзлась, и тот едва успел взмыть в воздух, уходя от падения в расселину. Но Эдвин уже подготовил следующую атаку. Из расселины вырвались каменные шипы, устремляясь к летящей фигуре, как хищные звери.

Сефаро уворачивался, но шипы следовали за ним. Он попытался сбить их воздушными потоками, но камни были слишком тяжёлыми. Каждое уклонение стоило ему сил, каждый манёвр отнимал ману.

— Что, не получается? — спросил Эдвин, наблюдая за его метаниями.

Сефаро зарычал от злости. Он резко ушёл вверх, набирая высоту, и оттуда обрушил на Эдвина град воздушных копий. Но Эдвин просто поднял руку, и над ним сомкнулся каменный купол, выдерживающий удар за ударом.

Когда атака стихла, купол опустился, и Эдвин вышел, стряхивая пыль с одежды. Сефаро висел в воздухе, тяжело дыша, и я видел — он на пределе. Мана почти иссякла, удары становились слабее, движения — медленнее.

— Сдавайся, — сказал Эдвин, и в его голосе не было насмешки — только констатация факта. — Ты проиграл.

Сефаро замер. Его лицо исказилось от ярости, отчаяния, унижения. Он не мог сдаться. Не после поражения от меня, не после того, как все смотрят, не после того, как Солани наблюдает с трибун.

— Нет! — закричал он, и в его голосе слышалось что-то отчаянное, почти безумное. — Я не сдамся! Я не проиграю!

Он собрал остатки маны, сжал их в один комок, в одно последнее отчаянное усилие. Воздух вокруг него завибрировал, загудел, превращаясь в нечто, что должно было смести всё на своём пути.

Эдвин вздохнул. Он не двинулся с места, не попытался защититься. Он просто ждал.

Сефаро обрушил на него всю оставшуюся силу. Вихрь ударил в Эдвина, поднимая камни, срывая плиты с пола, создавая настоящий хаос. Но когда пыль осела, Эдвин стоял на том же месте, окружённый глубокими бороздами, которые вырвал вихрь, но сам