Девочка с веслом, или личный друг домового - Сербский

собаки на сене. Эту информацию Катя получила по телефону, от знакомой связистки на коммутаторе. А телефонные барышни врать не станут, это надежный народ. Если говорят, что у Зинки Карпюк зимой снега не выпросишь — значит, так оно и есть.

Найти заведующую складом оказалось несложно, это был единственный живой человек в обозримом пространстве двора. Она сидела в тени, на лавочке у полураскрытой створки ворот. Вытянув ноги, Зинаида лениво щелкала семечки. Да, бывают для военной службы и такие места. Тихая гавань, где все давно расписано, учтено и разложено. Обычные текущие дела здесь завершают до полудня. А потом рабочий день вязко тянется от обеда к ужину, оживляясь лишь в полдник.

Старшина Карпюк представляла собой дородную женщину под сорок, с крепкими бедрами, солидным бюстом и хитрыми карими глазами. Гимнастерку с юбкой этой военной дамы можно было смело называть вершиной портняжного искусства, а хромовые сапожки относились к разряду генеральских. Пилотка, кокетливо сдвинутая набок, оказалась тоже ручной работы, с красивым тонким кантом цвета хаки. Господи, да у нее даже алая звездочка непростая — вон как сверкает лаком неземной красоты…

Одно слово, дюже гарная матрона.

— Здравия желаю, товарищ старшина, — девочка начала озвучивать увертюру, заранее заученную дома. — Бог в помощь. Меня зовут Настя. А тебя?

— А меня Зина, — улыбнулась кладовщица. — Ты откуда такая смелая взялась?

— Оттуда, — Настя показала пальчиком в направлении, где виднелась крыша нашего барака.

— Так ты из этих? — Глаза Зинаиды расшились, а голос вдруг сел. Румяные щеки побледнели. — Они же вроде как на море уехали! Всем табором.

— Меня не взяли, — честно сообщила Настя.

— Почему?

— Я не такая, как все.

— Как это? — сквозь кашель прохрипела Зина.

— Бракованная.

— Боже мой, радость-то какая, — сипло выдохнула кладовщица, вытирая слезу. — Значит, не будешь мои склады жечь?

— Не, это я не умею, — подтвердила девочка.

Она даже руки выставила в знак мирных намерений.

— Так-так, — заведующая складами начала отходить от пережитого шока. — И чего же ты хочешь, малышка?

— Может быть, поговорим без лишних глаз? — Настя махнула рукой в сторону складских ворот.

Заинтригованная Зинаида не возражала. До конца рабочего дня оставалась куча времени, а тут его можно убить на какое-никакое развлечение. Прошли внутрь. Зона для посетителей ограничивалась длинным прилавком, возле него кладовщица остановилась. Выставив ногу, она скрестила руки на груди.

И тут Настя сыграла заготовленную миниатюру. Картинным жестом она вынула из воздуха золотую монету, которую ей подал домовой. Желтый кругляш девочка держала двумя пальчиками за ребро — так, чтобы Зина могла рассмотреть чеканный профиль царя Николая.

— У меня к вам деловое предложение, — тихо молвила она.

Наступила драматическая пауза. Возьмет или не возьмет? А то вдруг сейчас как вскочит… И начнет звонить по телефонам, с требованием прислать вооруженный наряд, «какбэ» для ареста валютчицы. Ощущая напряжение, витающее в воздухе, домовой завозился в кармане сарафана. Он даже чихнул еле слышно.

А воздух здесь стоял особенный. На вещевом складе пахнет тем редкостным запахом, который ведом лишь служивым людям. Шинели, бушлаты, портянки, пилотки… Чего здесь только не было! На уходящих вдаль полках хранилось все, что может понадобиться в жизни военного человека. И что не может — тоже. Кто не служил в армии, не поймет. Но оружейный, вещевой и продуктовый склады пахнут по-разному. А здесь, в нарушение писаных и неписаных правил, все собрали в одну кучу. Ящики с тушенкой и сгущенкой, например, стояли в правом углу зримым штабелем. Экономия средств, черт бы ее побрал. Однако сейчас это работало на нас.

Протянув пухлую руку, кладовщица приняла монету. Принялась изучать — и повертела, и на зуб попробовала.

— И что ты хочешь получить за десять рублей? — закончив осмотр, Зинаида подняла глаза. Глядела она с прищуром, и как-то особенно остро.

— Ес! Бинго! — мысленно воскликнул я. — Повелась!

Домовой завозился снова, радостным кряхтеньем подтверждая наш первый успех. Видеть Федора кладовщица не могла, да и слышать тоже — режим «стелс» работал на полную мощность. Но грудной карман сарафана, который шевелится и шуршит, Зинаиду несколько озадачил. Однако Настя не дала ей опомнится. Пригладив платье, она вытащила два сложенных листа бумаги.

— Вот, — без лишних слов протянула их кладовщице.

Первый список у Зинаиды вопросов не вызвал — так перечислялись материалы. То есть ткани, фурнитура и нитки. Мы решили не мелочиться, поэтому в перечень вошли и новые ножницы, сапожный нож и разные иголки. Были еще кое-какие мелочи, вроде портяночной бязи и фланели, но это уже детали.

А вот второй список кладовщица изучала, приподняв брови, со всё возрастающим замешательством.

— Зачем тебе кагор, деточка? — поразилась она.

Странно. Остальное в перечне, значит, удивления не вызывает? А ведь товары мы сюда вписали самые деликатесные. Иначе говоря, диетические — черная и красная икра, сардины, ветчина, печень трески и гусиная заодно. Кроме того, язык в желе, красная рыба всех видов и осетрина. Все эти консервы, несомненно, на армейских тыловых складах имелись. Кроме подводников и летчиков, специальные пайки здесь получали ракетчики, что несли дежурство в своих глубоких шахтах.

— Зачем тебе кагор?

— Кагор полезен для здоровья, — сообщила Настя. — Три раза в день по столовой ложке. И это не мне, а больной женщине.

— А икоркой, значит, закусить? — усмехнулась кладовщица. — Понятно.

Радовало то, что сразу возражать Зинаида не стала. Она лишь улыбнулась уголками губ:

— Для десяти рублей… хм… список несколько великоват.

На эту реплику я тоже хмыкнул с удовлетворением — стандартная фраза для начала торговли. Процесс пошел! Вчера мы репетировали подобное развитие ситуации, и сейчас Настя сделала ответный ход. Вступая в торг, бойкая девочка принялась чесать как по писаному. Возвысила голос, будто брокер на аукционе:

— Обратите внимание, это не просто десятка. Это золото пробы «900». Если пойти к стоматологу — он заплатит, как за тринадцать грамм золота. И это будет далеко не десять рублей.

— Да что ты говоришь! — всплеснула руками Зинаида.

Разговор начинал ласкать ей слух — и бледность прошла, и сонное выражение лица куда-то исчезло. Губы сложились в ироничное сердечко:

— Что ж ты сама к стоматологу не ходишь?

— Я бы пошла, — вздохнула Настя. — Только не к стоматологу.

— А куда? — Зина подняла брови еще выше.

— В букинистический магазин у станции, к Якову Моисеичу. Ведь это не простой червонец, а «Империал» 1895 года. Вес — два с половиной золотника чистого золота. Посмотрите: ни потертостей, ни царапины, ни выбоины. Как новенькая. Это, Зина, не просто монета. Нумизматическая редкость! Десять тысяч рублей за такое поднять — как с куста.

Кладовщица задохнулась. Она так дернулась, что