Девочка с веслом, или личный друг домового - Сербский

пирожки. И это правильно, который час ребенок на ногах. Лесовик ничем не брезговал, но особенно не забывал приобщиться к лососю в масле. Кикимора отдавала должное тушенке. С пирожком, конечно. Было видно, что хозяева отощали тут на растительных кормах.

А Федор налегал на хот-дог. Он щедро мазал булочку томатной пастой, горчицей и майонезом — со всех сторон, при этом полную ложку продукта через раз отправлял прямиком в рот.

— Так, гости дорогие, спасибо за угощенье, — с сожалением вздохнула Кикимора, отряхивая руки. — Побаловали бабушку. Но делу время, а потехе час. Да и не лезет в меня больше… Отойдем в сторонку, добра девица. Потолкуем о нашем, о женском.

Они с Катей пошли в одну сторону, а Настя, отхватив приличный ломоть пирога, рванула к елке. В другой руке она зажала хот-дог, а в зубах тащила кусок колбасы. Овчарка сидела на прежнем месте, с интересом наблюдая за приближением тяжелогруженой девочки. Мне очень хотелось подслушать женский разговор, но Настя была неумолима. Вот медом ей намазали место возле этой животинки!

— Бедная собачка, — с ходу начала сюсюкать она. — Вон как ребра торчат! Кожа и кости. Никто тебя не любит, никто не жалеет… Ты тоже бездомная, как и я?

Бедная собачка не могла ответить ничего — она энергично поглощала пирог. И из глаз ее текли крупные слезы, будто не выпечку ела, а едкий репчатый лук.

Ворон на верхушке дерева захлопал крыльями. Настя отошла в сторону, положила на землю хот-дог и, не поднимая головы, сказала:

— Иди уже, не шуми. Это тебе.

Ворон резко спланировал вниз. Важно подошел, чтобы придавить булочку лапой. Потом, поглядывая по сторонам, начал клевать добычу. Целился точно в средину, где выглядывал розовый бок сосиски.

— Что, Пес, отощал? — сзади неслышно приблизился домовой. — Покрутила тебя жизнь, покрутила. Но не поломала.

Овчарка чего-то рыкнула, мне послышалось слово «отвали».

— Вы знакомы? — осторожно предположил я.

— Знакомы, как же, — покладисто согласился домовой. — Работала на моего Хозяина такая банда — Ворон, Пес и Кот.

— Банда? — не понял я.

— Натуральная ватага. Мультик «Бременские музыканты» видел? — хмыкнул Федор.

— Я-то видел, а ты почем знаешь?

— Из кино! Когда в вашем клубе новый фильм показывают, я всегда хожу. Тайно, конечно, без билета. Но интересно же.

— А при чем здесь «Бременские музыканты»? — удивилась Настя.

— Эта троица, — Ворон, Пес и Кот, — точно как те артисты из мультика. Сначала бродили по свету, а потом нанялись к моему Хозяину.

— Зачем?

— Так для охраны, — терпеливо пояснил Федор. — Внутри избы Хозяин сам обороняться мог. С моей помощью, конечно.

— Ты ему патроны подносил, что ли?

Я думал пошутить, но домовой кивнул с печальным видом:

— И патроны, и гранаты. Место-то глухое было, а лихие люди до чужого добра очень жадные.

Настя распахнула глаза:

— И чем занимались «артисты»?

— Во дворе сторожил Кот. Пес снаружи ходил, вокруг забора. Ну а Ворон прикрывал объекта сверху.

— Обеспечивал противовоздушную оборону? — хмыкнул я.

— Именно, — домовой подтвердил это совершенно серьезно. — Разведка и оборона.

— Так-так, — пробормотал я, переваривая свежую инфу. — Интересная организация охраны, необычная. А почему так сложно? Можно же было нанять специально обученных людей. Вроде не бедный человек, этот твой Хозяин.

— Можно, — кивнул Федор. — Раньше так и было. Но люди любят нарушать договор. Например, пить водку, спать на посту и предавать нанимателя.

— Да уж, — пробормотал я.

Возразить было нечего. За годы службы военным следователем мне пришлось повидать много всякой грязи. За всех людей говорить бы не стал, но иные из них хуже собаки. Хотя собака за такое сравнение должна обидеться.

Федор возражений и не ждал. Он продолжил пояснения:

— Хозяина уже несколько лет нет. Но артисты все здесь, возле избы крутятся.

— Надеются, что вернется?

— Он им должен, — домовой развел руками. — Поэтому они ждут и надеются. Срок контакта не истек, а духи договор блюдут до последней буквы.

— Они духи⁈ — обомлела Настя.

Впрочем, я тоже слегка опешил.

— Самые настоящие боевые духи, — поглаживая живот, Федор сыто икнул. — Я же вам говорю: банда.

Глава 18

Глава восемнадцатая, в которой выясняется: к огда видишь деньги — не теряй времени

В магазине было совершенно пусто. В таких случаях говорят: как в кармане у нищего. Даже миленькая продавщица Любаша куда-то задевалась. Гулкая тишина в рабочий полдень, заходи кто хочешь, бери чего хочешь… Ничего не мешало Федору изучать витрины, загадочно дребезжащие своими холодильниками. Но чего-то домовой притих в нагрудном кармане сарафана. Странно, обычно вопросы сыплются из него, будто крупа из мешка.

Выпорхнувшая из подсобки Люба быстро обслужила Настю, вручила конфету «Белочка» и убежала. Оказывается, она там принимает товар — грузчик вчера подрался и на работу не вышел. У всех свои заморочки… Но нам бы со своими битыми файлами разобраться.

Притихший домовой молчал до последнего, смакуя передаренное лакомство. Дождался, пока Настя не пересчитает сдачу, и уже на улице заметил:

— В кошельке на остатке восемь рублей сорок копеек.

— Точно, — подтвердила Настя.

Мне оставалось лишь кивнуть — вчера из заначки, что была устроена в томике Достоевского, Катя извлекла последние деньги. А зарплата только через неделю. По мнению Федора, это страшная история. Не наша, а та, что описана в романе «Преступление и наказание».

— И других запасов нет? — домовой вроде бы спрашивал. Хотя, по сути, он изрек утверждение.

— Катя говорила, можно с книжки снять, — задумчиво прищурилась Настя. — Но как она до сберкассы дойдет?

— Никак, — отрезал домовой. — Люди летать не могут.

— И у соседей не займешь. Все на пляже лежат, кверху пузом, — от зависти я чуть зубами не заскрипел. — Курортники…

Они там вареную кукурузу смакуют, с румяных пончиков сахарную пудру слизывают, и грызут мороженое «эскимо на палочке». На волнах качаются, а мы здесь, на хозяйстве пыхтим. Полный пансион на детских плечах… Если бы не Федор, Настя вряд ли бы управилась, потому что Катя пластом лежала. Наша воспитательница пребывала в сложном положении — не то что на улицу, в туалет выйти трудно. Марфа прописала ей диету и постельный режим. А против кикиморы не попрешь: сказала лежать, значит надо лежать.

Жизнь штука переменчивая — с каждым новым днем осознаешь, что вчерашние проблемы при ближайшем обозрении оказываются мелкими пустяками. Дело в том, что Катя уговорила Марфу перебраться к нам. Временно, конечно, пока не истечет курс лечения. Долго торговалась, целый час, наверное. И согласилась почти на все условия — и кормить от пуза, и поить сгущенкой, и обновить гардероб. Это в общих чертах, были еще