Ноктикадия - Кери Лейк

из того, что она сказала, не испугало меня. Я уже достаточно насмотрелась на призраков и опасных мужчин. По крайней мере, от тех, кто живет в Дракадии, не будет пахнуть, как от гробокопателя.

После регистрации на ресепшене, где мне выдали ключ-карту, меня направили по коридору в кабинет, где сделали мою не слишком удачную фотографию для идентификационной карточки, прикрепленной к черно-золотому шнурку Дракадия. Затем я наконец-то добралась до своей комнаты.

Ключ-карточка щелкнула зеленым, когда я вставила ее в устройство для считывания карт и повернула ручку, после чего распахнула дверь в небольшую, но уютную комнату с блестящими деревянными полами и простой кроватью. Хотя общежития и были насыщены древними элементами, казалось, что в них есть и несколько современных вещей. Слева от меня находилась небольшая гардеробная из толстого дерева того же оттенка, что и остальная часть комнаты, с тяжелым на вид комодом, прижатым к стене. Много места для хранения, которое я, скорее всего, не заполню.

Из окна на южной стене виднелся океан вдали, а у противоположной стены стоял письменный стол и стул, окна которого выходили во внутренний двор Дракадии. Почему эту комнату не заняли сразу, ведь из него открывался такой прекрасный, почти панорамный вид, было абсолютной загадкой.

Мой чемодан был поставлен рядом с кроватью, а на матрасе лежала стопка сложенных белых простыней, рядом со сложенными черными толстовкой и футболкой с золотым логотипом Дракадия. Рядом с ними лежал маленький черный рюкзак, открыв который, я обнаружила значок, дневник, блокнот, ручку и бутылку с водой — все в тех же школьных цветах и с тем же логотипом. Внутри была прикреплена небольшая карточка с надписью: Добро пожаловать в Корбо Хаус, товарищ Дракадиан!

Когда я улыбнулась ей, меня охватило странное и чуждое чувство.

Впервые после смерти матери я ощутила чувство принадлежности.



ГЛАВА 13

ДЕВРИК

— Я чувствую себя... чертовски хорошо, — сказал Барлетта. — Не считая того, что сплю почти весь день. В последнее время я превратился в сову. Но в остальном я чувствую себя лучше, чем когда-либо прежде. Что это значит? — Он запихнул в рот яичницу, его аппетит был таким же отменным, как и у крошечных незваных гостей, которые, несомненно, начали поселяться в его кишечнике.

Желтая бледность его кожи уже приобрела здоровый оттенок, и даже в растрепанном виде он выглядел в лучшем состоянии, чем тогда, когда я впервые его поймал.

— Организму, растущему внутри тебя, не нравится грязный дом. Он очень разборчив в выборе места, где пускает корни.

— Ты можешь не говорить подобное? Это отвратительно. Не люблю об этом думать.

Всего через несколько часов мучительной детоксикации он стал более покладистым, даже приятным. Удивительно, насколько манипулятивным может быть чувство хорошего. Барлетта, вероятно, прожил большую часть своей жизни с хроническими болями из-за своих пагубных привычек, а теперь они исчезли. Скорее всего, сейчас у него не было даже головной боли.

— Как? Как он очищает организм?

— Он вырабатывает токсин, очень мощный токсин, который уничтожает конкурирующие организмы и запускает механизмы восстановления клеток. К счастью для тебя, печень — единственный орган, способный к регенерации, поэтому токсин усиливает факторы роста, которые увеличивают деление клеток, что приводит к быстрому восстановлению.

Широко раскрыв глаза, он покачал головой и фыркнул от смеха.

— Понятия не имею, о чем ты говоришь, но что бы это ни было, оно работает. У меня нет ни малейшей тяги к выпивке. Я не чувствую боли. Меня не трясет, не тошнит. Ничего. — Он откусил еще кусочек своего завтрака. — Я снова чувствую вкус, — сказал он с набитым ртом. — Запах. Я не чувствовал себя так хорошо с тех пор, как был подростком. Мне даже пить не хочется.

— Конечно, не хочется. — Опираясь локтями на спинку стула, я небрежно наблюдал, как он поглощает свой завтрак, кормя паразитов, которые вскоре выйдут из своих крошечных коконов и посеют хаос в его теле. — Токсин сам по себе производит химические вещества, которые, по сути, контролируют ту часть твоего мозга, которая жаждет алкоголя. Алкоголь вредит всей той работе, которую он проделывает внутри тебя. Он говорит тебе, что ты больше не нуждаешься в нем, и твое тело отвечает.

— Что, типа... контроль разума?

Я улыбнулся.

— Именно.

На полпути ко рту он сделал паузу в еде, уставившись вдаль с задумчивым выражением лица.

— Тогда почему эти черви такие плохие, если они приносят столько пользы?

Желание подавить смех сдавило мне горло.

— Потому что они паразиты. Они восстанавливают твою печень, чтобы питаться. Они очищает твою кровь, чтобы питаться. Они используют твое тело, чтобы питаться, и когда они закончат, то избавятся от тебя, как от изношенного трупа.

Его задумчивое выражение лица сменилось более серьезным.

— А нет ли от этого какого-нибудь лекарства?

— Пока нет.

— Но ведь в этом-то все и дело, верно? Ты работаешь над ним?

— Более или менее.

— Значит, я умру? — спросил он, словно только что уловив суть.

— В конце концов. — Я пожал плечами. — Ты все равно умирал. Понемногу. Каждый день. Я бы, наверное, дал тебе год при том темпе, с которым ты шел. Если не меньше.

Нахмурившись, он медленно жевал, как будто пробуя горькую правду в моих словах.

— Ты не... ты не производишь впечатление убийцы. Так почему ты это делаешь?

Я наклонился вперед и уперся локтями в бедра.

— Потому что, как и паразит внутри тебя, я заинтересован только в своей собственной эгоистической выгоде.

Мужчина вскинул брови, казалось, что он вот-вот разрыдается.

— У меня есть дети, мужик. Семья.

— Тебе наплевать на свою семью, — сказал я без малейшего сочувствия. — Если бы было дело, ты бы их не обижал.

— Я не хотел причинить боль своему сыну. — Его слова вырвались из него с защитным рычанием, и его глаза блеснули в свете яркой лампы над головой. — Это был несчастный случай.

— Я тоже не хотел тебя убивать. Это просто последствия.

— Тогда, почему бы тебе просто не отпустить меня?

Боль пронзила мой череп, звон в ушах стал резким и сильным, и я попятился назад, стиснув зубы в ожидании, пока агония утихнет. Чернота проникла в мое зрение, как тени, поглощающие свет. Звуки померкли, сменившись далеким смехом.

***

— Отпустите меня!

— Кривая армия идет! Давай! —