Путь Наставника 2 - Игорь Ан

Лагерь Кнута уже завопил в предвкушении победы.

Но вдруг движение остановилось. Словно Гришино предплечье отлили из железа.

Я слышал, как за моей спиной ойкнули и перестали дышать.

Секунда.

Гриша держал.

«Спину. Ноги!» — проговаривал я про себя.

В глазах Кнута появилось удивление. Потом испуг.

«Да-а-авай! Упрись ногами!» — я бы закричал, если бы это было по правилам. Но подсказывать нельзя, это неспортивно.

Но Гриша и сам отлично контролировал тело.

«Сейчас!»

Гриша напрягся. Я видел, как побелел его кулак, как расширяются глаза Кнута. Как медленно-медленно, сантиметр за сантиметром сцепленные ладони сдвигаются. Вот они пересекли воображаемый центр. И… поползли дальше.

Кнут не выдержал и схватился за край стола. Кто-то осуждающе шикнул.

В этот момент я ощущал, будто между мной и Гришей протянулась нить. Связь! Я чувствовал её. Это не только слова Системы. Это нечто реальное.

— Давай! — не выдержав, завопил Куцый.

Он первым понял, что происходит.

И вдруг ребята за моей спиной разразились криком.

— Косой! Косой!

Корж от удивления даже не стал никому высказывать замечания. Просто замерев, наблюдал, как руки борцов, словно в замедленной съёмке, движутся дальше.

Гриша покраснел. Я видел, как он старается. Работает спиной. Упирается в ногу.

Ещё немного!

И…

ДА-А-А!

Короткий стук кулака по столешнице, и вокруг начало творится что-то невероятное. Пацаны скакали, орали, прыгали друг на друга.

Я испугался, как бы не пришёл угольщик проверить, не убивают ли тут кого. Но пристройка и впрямь была хорошо сделана.

Гришу схватили, вытащили из-за стола и попытались поднять на руки.

Как бы не уронили, черти!

Я улыбался. Бивень смотрел на меня и качал головой.

— Два из трёх! — рявкнул Кнут.

Гришу усадили на место. И Корж снова дал стартовый отчёт.

На это раз Кнут сделал всё быстро. Гриша даже пикнуть не успел.

Но я видел, как смотрят ребята, смотрят на моего ученика. Я и сам гордился им.

Он проиграл два из трёх, но эта ОДНА победа… она того стоила.

— Огрызок, — окликнул меня Бивень, когда крики радости и восторга утихли. — Теперь твоя очередь.

Он подошёл, уселся на место Кнута и поставил локоть на стол.

Глава 11

Бивень. Гора мышц. Даже через плотную куртку видно, что он силён. Я только сейчас подумал, что он ведь явно питался гораздо лучше остальных. Даже Корж и Кнут тощие и хилые по сравнению с ним. Даже Кость был… впрочем, если верить Бивню, Кость изменился из-за праны. Но верить ли ему?

В последнее время мне казалось, что он мне помогает. Отошёл на второй план и делает, что я говорю. Но так ли это?

Соревнование? А точно ли это оно? Да, я воспринимал происходящее так. Да, мне казалось, что ребята дурачатся и развлекаются, но что если я вижу лишь то, что хочу видеть? Для меня всегда люди были в первую очередь хорошими, пока не доказали обратное.

Бивень много раз показывал свою компетентность и заинтересованность в судьбе котельников, но кто сказал, что он не делает этого сейчас? Может быть, с его точки зрения, я сейчас веду их не туда. И вот — возможность показать всем, что он сильнее. Что он по-прежнему лидер. Несмотря на мои «фокусы», как назвал их Гриша, я неспособен вести этих ребят за собой. Тихая революция. Подорванный авторитет.

Я посмотрел на Бивня. Он улыбался. И улыбка его была открытая.

Да что я⁈ Серьёзно думаю, что Бивень решил меня сместить? Да я и не рвался в главные. Мне хотелось помочь этим детям, а не руководить их шайкой. Но у Бивня может быть другое видение ситуации.

И вот способ вернуть всё на круги своя.

Смогу ли я победить в этом противостоянии? По-хорошему, у меня не было бы и шанса, если бы… Если бы я не стал стезевиком.

Да, мышечной массы я не набрал, но прана ВО МНЕ, пусть Средоточие пусто, но она течёт сквозь меня. По каналам, по жилам, по меридианам — называй как хочешь. Но я чувствовал прану в себе.

А значит, стоит попробовать. По крайней мере, я тоже хочу добра этим ребятам. И за своё право готов побороться.

И сейчас, когда сложилась двоякая ситуация, я должен не только принять верное решение, но и показать, что я достоин. Достоин чего? Руководить? Нет. Достоин учить их. Достоин того, чтобы меня уважали. Мы не друзья. Так не бывает. Это совершенно разные отношения. Наставник и Ученик, друг и друг, начальник и подчинённый, родитель и ребёнок. Это всё настолько разные вещи, что даже сравнивать их нельзя.

И вот сейчас Бивень вызывал меня… на дружеский поединок? Возможно. Но даже не будь я тем, кто я есть, я должен решить, кем я хочу стать для этих ребят.

Свой в доску парень или будущий Наставник?

И решение здесь могло быть лишь одно: нельзя решать всё вот так, борьбой на руках. Решение должно быть взвешенным.

— Я не стану с тобой бороться, — ответил я.

— Струсил?

И вот сейчас в голосе Бивня неожиданно прорезался лёд.

Он не собирался отступать. Он тоже видит группу и понимает, что происходит. Но почему в такой момент? Решил, что именно сейчас меня проще всего загнать в угол? Не выйдет.

Мне ведь показалось тогда, в доме, что и сам Бивень хочет стать моим учеником. Он ведь так натурально удивился и обрадовался, когда я сказал, что могу научить. Но становясь моим учеником, Бивень встаёт на один уровень с остальными, а это противоречит отношениям начальник-подчинённый. И это полностью ломает его картину мира. Я поверил, что Бивень мне помогает, а, похоже, это лишь игра. Он выживал, чтобы вернуть своё обратно. Не мог человек измениться в одно мгновение и стать из того, кто «объедает» других, добрым старшим братом, готовым на всё ради остальных. Готовым недоедать, лишь бы младшие были сыты. И вот этого я не учёл. Недооценил противника.

Сейчас всё может случиться в шуточной форме. Просто боролись, просто победил, но это оброненная искра, это то, из чего может разгореться пламя.

НО…

Слишком мало времени на принятие решений. Я слишком много потратил сегодня сил, чтобы голова хорошо соображала.

Но если я сейчас отступлю, как уже решил, дальше будет хуже. Я потеряю эту группы. Может, Гриша и Куцый останутся со мной, но мы снова обратимся в изгоев.

В голове вдруг всплыло сообщение Системы: «Склонность к ученичеству 90 % присутствующих повысилась» Десять. Их было десять, и значит,