Будуинские холмы. Полная версия книги стихов и другие тексты 1980-1990-х годов - Петр Смирнов

суть поэзии, остаются чем они есть, совершенно свободно деформируя все каноны, все условности не только закодированного материалистического сознания <…>, но и, казалось бы, безжалостной госпожи грамматики. Поэтический образ выдерживает давление и этого суперпресса, не плющится и под этим безжалостным катком, но взламывает, разламывает его на части»[5].

Ерёменко сетует на тотальное невнимание к наивной поэзии (в отличие от наивного изобразительного искусства, вошедшего в исследовательский и экспозиционный обиход), и это во многом правда – по крайней мере на момент написания послесловия (хотя и с существенными оговорками, касающимися скорее филологии, нежели издательско-редакторской практики). С тех пор наивная поэзия (как и сознательный примитивизм, в возможности самого существования которого Ерёменко, впрочем, сомневается: «Подражать ему, стилизоваться под него невозможно»[6]) стала гораздо более востребована исследователями, однако больше в рамках исследования «исторического авангарда» или «постфольклора», а не новейших поэтических практик, внеположенных по отношению к полю профессиональной словесности, но принципиально авторских.

Составившие книгу Смирнова стихотворения могут быть определены как мифологизированная наивная лирика; здесь соприкосновение двух миров – чуть ли не главный мотив: «В богах / Искал любовь свою атроду / Но слыша толька на губах / Покинув край олединелый // Затронув камень гробовой / Нашаг ступая вкрай беспечный / Незная как пертсобой / Еще молчал вотьме живой. // Иди иди / Здесь нет порога / Не нада толька говорить / Не зная как услышал многа»[7].

В этом же ключе написана и неопубликованная до сих пор «Сказка-мистерия» Смирнова[8] – грандиозная поэма, в которой смешаны мотивы Книги Бытия, Нового Завета, апокрифов ранних христиан, русских народных сказок, сказок Пушкина и т. д. При этом здесь нельзя говорить о стилизации – автор рассказывает именно «как было на самом деле»[9], создавая, так сказать, «мифологическое время второго порядка»: «Всёли ты сказал при нём / У царя горит агнём / А ево она забыла / Если правда разлюбила / Только нет ему ответа / Посулил дары за эта / Да в придачу быть в лесу / Если правду молвил псу / За подачу этих слов / На держи смаих даров / И халёными руками / Сыпанул слуге дарами / Да не злат кнагам упал / Красный камень вазгарал / Долга ждать нам не придёца / Скора ведьмая завётца / Да луна под а блаками / Там увидемся глазами»[10].

Наивное творчество Смирнова завязано на мифопорождении архаического типа и отнюдь не сводится к «фонетическому письму», которое здесь, впрочем, предстаёт важнейшим маркером «неприру-ченности», «дикости», «естественности» текста при всех утопически-руссоистических обертонах подобных представлений[11]. Перед нами, говоря очень упрощённо, тип автора-«визионера» (в юнгов-ском смысле), существующего, однако, не в противопоставленности рациональному типу художественного творчества (подобно Гёльдерлину, Рембо и пр. авторам, которых обычно называют в данной ситуации) и тем более не в контексте создания альтернативной художественной процессуальности (как сюрреалисты, обэриуты и т. д.), но вообще вне (и в определённом смысле до) тех или иных модерных или антимодерных художественных конвенций. Литературная классика воспринимается здесь наряду с архаическим мифом как вневременной образец, существующий всегда и одновременно здесь-и-сейчас, а не как структура притяжения или отталкивания.

Комментарии

Будуинские холмы (книга стихов)

Воспроизводится по хранящейся в архиве «Гилеи» машинописной кн., составленной в начале 1990-х гг. поэтом Александром Ерёменко. В неё включены 65 стихотворений Петра Сергеевича Смирнова (1948—2000-е) и вступительное слово составителя. В процессе перепечатки тексты подверглись множественной орфографической правке, однако Ерёменко сделал полную сверку копий с оригиналами и своей рукой вернул значительную часть авторских написаний, полагая правильным публ. стихи именно в таком виде. Большинство рукописей Смирнова, находившихся у него в московской квартире, вероятно, пропало после его смерти (даже год которой нам, к сожалению, неизвестен, однако благодаря Герману Лукомникову мы теперь знаем дату рождения поэта, его отчество и точный адрес проживания – дом 10 по ул. Климашкина, в котором жил Пётр, снесли в 2005 г.). Лишь несколько листов со стихами, в том числе неизданными, а также с черновиками и вариантами осталось в гилейском архиве.

Девять стихотворений Смирнова были опубл. в 1991–1993 гг. в газ. «Северная Гилея», «Арена», «Гуманитарный фонд» (благодарим Александра Умняшова и Германа Лукомникова за предоставление копий двух последних изд.). В 1993 г. в «Гилее» тиражом в 150 экземпляров вышла сокращённая версия этого сборника, состоящая из 23 стихотворений (одно из них в машинописи Ерёменко отсутствует, см. раздел «Другие стихотворения»): Смирнов П. Будуинские холмы: Книга стихов / Послесл. А. Ерёменко. М.: Гилея, 1993 (далее: БХ-93). Все известные нам публ. стихов указаны далее в комментариях (разночтения в них не оговариваются). Остальные тексты воспроизводятся впервые в наст. изд. Компьютерный набор кн. стихов выполнен А. Умняшовым.

Александр Ерёменко. Пётр Смирнов, Анри Руссо и Пиросмани. БХ-93 (с небольшими отличиями). Короткие ранние варианты: Северная Гилея: Лит. – худож. прилож. к газ. «Бумажник». Москва; Новодвинск. 1991. № 6 (8). С. 14–15 (под назв. «Смирнов, Анри Руссо и Пиросмани»); Арена. 1991. № 26. 24 июля. С. 15 (далее: Арена). Ещё одна версия в: Новая газета. 1997. № 1 (421). 6—12 янв. С. 15 (под назв. «Он помнит все слова, но забывает буквы»; благодарим Ивана Ахметьева за предоставление нам копии этого изд.).

«Там на горе вотьме печали…». БХ-93.

«Что заблуд…». Гуманитарный фонд. 1993. № 7 (162). С. 3 (далее: Гумфонд); БХ-93.

«Ещё тогда…». Гумфонд; БХ-93. В нашем распоряжении имеется авторская рукопись этого стихотворения, текст которой отличается от машинописи (благодарим Г. Лукомникова за различные уточнения при разборе текста):

Ещё когда

Когда познав природу

Слиянем рук не наслождал

Познане мысли озоряли

Вершин любви победой таржествам

Всё мужества включая волю

Белел как парус волей свыш

Её распущены по воле

Под тяжбой суталок носив

Как объяснить не ей ли свыш

Ей не понять мертва

Как <о>бъяснить сознане мысли

Сходивши от ниво

Смотреть природу воскавую.

Незрим вотме шептал ему

Неравен силой обольщене

Столетни<е> векам

Уйди ни зрим

Я гений

А вы подруга холодна

Всё прелесть впреть веё бложен

На лоне глаз её зерцала

Всё ближе истава движен

Влиянем дум ево блуждала

Её уставши грудь цвела

На лоне мира созерцала

Не ейли слёз ево досуг

Всё глаже истава упруг

Уставших рук <о>бручена

Дыханем тел отражена

Уста пленят и взор трепещет

И сердце бъёт души порыв

Ночну увидел деву блеске

Её уста скрипив

Но всё померкла предомною

Крылом шиб<а>я облака

Стрелой промчавшею судьбою

Как дог<о>равшая звезда

Упавший дявл пролетая

Красу похител от