Химия путешествий. Превращаем эмоции и факты в идеальный маршрут - Алексей Дмитриев

башня, а после смерти – склеп. В виде боевой башни. Они являются своеобразным центром жизни каждого рода в республике. Именно оригинальные местные башни, квадратные в плане, но сужающиеся кверху, со ступенчато-пирамидальной крышей, напомнили мне о древних прибежищах фараонов. Это же кавказские пирамиды, тоже искусных неизвестных мастеров, учившихся на собственном опыте. Возведенные в диких труднодоступных местах. Вытянутые кверху, как меч, выросший из недр земли, который не рухнет, пока будут живы его хозяева.

Самые известные башни Ингушетии – архитектурный комплекс Вовнушки. Они буквально срослись со скалами

С верхней точки особенно очевидным становится стратегически выгодное расположение башен

Боевые башни в два раза выше жилых, обычно состоят из пяти-шести этажей

Приезжаешь в горы Ингушетии. Встаешь в любую точку. Осматриваешься вокруг на 360 градусов – нет башни? Странно… А если внимательнее присмотреться? Ага, вот одна! И еще одна по другую сторону. И еще… Они не всегда приметны и порой срастаются со скалой в единое целое, как архитектурный комплекс Вовнушки. Чтобы никто не подкопался!

Строго говоря, башни являются образцами не только ингушского, но и в целом вайнахского средневекового зодчества. В соседней Чечне их тоже сохранилось довольно много в похожем стиле. У каждого рода – свой башенный комплекс. На строительство должно было уходить не больше года, иначе род получал ярлык слабого.

В основном башни пяти- или шестиэтажные, высотой 20–30 метров. Для пленных, для семьи, для боев – у каждого этажа было свое предназначение. Жилые бывают раза в два пониже: в случае атаки все равно все укрывались в боевой. Там, на самом верху, под крышей, устроено все для успешного отражения нападения. Обращает на себя внимание машикуль, каменный выступ из стены без пола. Через отверстие бросали вниз камни, а при стрельбе он превращался в удобную опору.

И сами башни, и их кровля в основном имеют пирамидальную структуру

ФОТО РОМАНА ОВСЕЙЦЕВА

Поистине поражает стойкость башен, филигранная подгонка камней при всех сложностях архитектурной формы для горного рельефа со сложным климатом. Они простояли столетия. И будут стоять целую вечность, как египетские пирамиды.

Так и кадры-впечатления будут проплывать перед глазами всю жизнь, сопровождаемые собственными, ни с кем не повторяющимися описаниями. Уверен, что у каждого в Калмыкии, Хакасии, Ингушетии и любом другом месте возникнут свои ассоциативные ряды. А выбирать следующее путешествие можно хоть наугад. Да хоть первое направление, что придет в голову! Или даже не в голову…

Кажется, что на этом фото из Ингушетии нет башен. А если присмотреться? Маленькие серые вытянутые «спички» с трудом угадываются вдали

ФОТО РОМАНА ОВСЕЙЦЕВА

Глава 18

Действие: поехать куда глаза глядят

Место: Ливан

Заканчивался очередной «тяжелый год». Мы с друзьями забронировали домик в белорусских белоснежных лесах со всеми необходимыми атрибутами для встречи Нового года. Но сколько ни рви жилы, все проблемы перед нашим главным праздником оставить не получается: у кого здоровье, у кого семейные неурядицы, у кого финансовые трудности. Потихоньку вся компания сократилась до одного меня.

Встречать Новый год в избушке на белорусских ножках соло – звучит как что-то на отшельническом со вкусом одиноких драников. Я написал владельцу гостевого дома, и тот по-соседски добродушно согласился отменить бронь. Но что делать-то? И тогда я решил сыграть в игру с самим собой. Зашел на сайт авиакомпании, карту маршрутов открыл, а глаза закрыл. Сим-салабим, экран кручу, запутать хочу – тык! О-о-ой!..

Указательный палец четко выбрал Бейрут, столицу Ливана. Что ж, палец сказал – палец поехал. Я несколько раз выезжал из дома без плана и четкого понимания, где закончится путешествие, но чтобы по зову пальца – такое случилось со мной впервые.

И впервые же тогда я увидел искреннее удивление на лице пограничницы в аэропорту. Только представьте: новогодняя атмосфера, мужчины в шапках Деда Мороза, женщины с мишурой на шее, дети в свитерах с оленями, отовсюду доносятся поздравления, сияют улыбки. И я подхожу к паспортному контролю.

Голубиные скалы в Бейруте во время урагана ночью и днем

– Куда летите?

– В Бейрут.

– В Бейрут? По работе, да? – прозвучала едва уловимая нотка сочувствия.

– Нет.

– А зачем тогда в Ливан?! – Кажется, собеседница даже привстала со стула.

Путешествия не в сезон, как правило, открывают перед глазами совершенно другие, удивительные сочетания красок

– Туризм, а что такое?

Ровно в тот момент до меня самого, наконец, дошло, насколько авантюрной была моя идея. И пришла уверенность, что впереди ждут необычные приключения.

Так и произошло. Я приземлился поздно ночью в Бейруте, в самом зародыше бури. Через день все мировые СМИ показывали, что Ливан затопило наводнением и завалило ураганом. И я, значит, приехал: где тут у вас достопримечательности и музеи?..

Уже рано утром на парковке отеля я пять минут пытался захлопнуть дверь машины под сочувствующие взгляды водителя мусоровоза. Он никуда не выходил и просто сидел в кабине, наблюдая, как мусор и баки беснуются вокруг в дьявольском танце. Я все-таки справился с задачей, поднялся в номер, подошел к балкону – и увидел самую зловещую молнию в своей жизни. Точно бесовщина! Показалось, что на Голубиных скалах, высвеченных – нет, даже не сиреневым! – розовым небом, из природной арки сейчас разверзнется нечто.

Непогода с ураганным ветром стояла несколько дней, пусть и постепенно стихала. Январь на восточном побережье Средиземного моря – не сезон для туризма, но самый сезон для необычных впечатлений в ситуациях, в которых ты не окажешься беззаботным летом.

Древние развалины на фоне современных домов – типичная картина как для Бейрута, так и для всего Ливана

Я выехал навстречу апокалипсису в Библ – древний финикийский город, родину первого алфавита. Хотя, как оказалось, это апокалипсис меня преследовал: на следующий день дорогу вдоль морского побережья затопило напрочь. Зато я попал в лучший антураж для изучения археологических раскопок. Библ, он же Гебал, он же Библос, он же Джубейль, застал вымершим. Под неистовый визг ветра и грохот волн казалось, что всю каменную архитектуру только что обрушила стихия, а не арабы, крестоносцы и многие другие народы, которые постоянно зарились