Из кожи вон. Правдивая история о том, что делает нас людьми - Цай Чунда

Так началась война. Толпа промаршировала к развлекательному центру и стала забрасывать его камнями, требуя закрытия.

Я тоже туда помчался. Ведь я был редактором школьной газеты.

Там собралось множество людей. Среди них были и старики, и юнцы. Кто-то имел прямое отношение к конфликту, а кто-то явился поглазеть на происходящее. Протестанты выкрикивали те же оскорбления, которые когда-то писали на дверях ее ресторана: «Шлюха!», «Стерва!», «Тварь!».

Чжан Мэйли вышла на крышу главного здания. В руках у нее был мегафон. «Пожалуйста, успокойтесь. Произошел несчастный случай. Поверьте, я сделаю все, что в моих силах», – выкрикнула она. Но договорить не успела. Толпа стала забрасывать ее камнями.

К счастью, она стояла слишком высоко и камни до нее не долетали.

Вдруг толпа расступилась, чтобы дать дорогу какой-то старухе. Это оказалась ее мать. Она проковыляла к воротам и заголосила:

– Ты проклятие нашей семьи! Лучше бы ты умерла! Зачем ты вернулась? От тебя одни беды!

От неожиданности Чжан Мэйли расплакалась. Наверное, она давно не встречала свою мать.

– Мама, поверь, мне нечего стыдиться. Клянусь. Я не сделала ничего плохого!

У матери был такой вид, будто она вот-вот хлопнется в обморок:

– Ты просто дьявол! Дьявол! Надо было тебя придушить еще в детстве!

На крыше появился муж Чжан Мэйли и увел ее оттуда.

Толпа еще некоторое время бесновалась у ворот, но понемногу рассеялась.

Ночью я ничего не слышал. Но когда проснулся утром, то узнал, что Чжан Мэйли пришла к храму предков, встала на колени и, горько заплакав, поклялась: «Я никогда не торговала собой и не продавала наркотики. Я лишь мечтала о том, чтобы меня любили. Я хотела быть счастливой и поступала так, как считала правильным и справедливым. Я тяжело работала, и мне нечего стыдиться».

Чжан Мэйли встала, вытерла слезы и бросилась вперед. Она со всей силы ударилась лбом о каменную стену.

Утром на рассвете ее нашли мертвой у входа в храм. Запекшаяся кровь в уличной пыли была похожа на затвердевший благовонный пепел.

По нашим обычаям похоронные ритуалы проводятся в доме умершего или в храме предков. После этого, чтобы душа покоилась с миром, в храме вешают именную деревянную табличку.

Однако ее не желали принимать ни в родной семье, ни в храме. И конечно, даже речи не шло, чтобы вешать табличку с ее именем. Это означало, что неупокоенный дух Чжан Мэйли будет вечно бродить по свету. Вряд ли кто мог придумать для нее более жестокого наказания. Но ее родственники именно так и сделали.

В конце концов она и правда стала привидением.

Организацией похорон занимался ее бывший муж. Он устроил ей роскошные проводы. И хотя никто из нашего городка на них не пришел, он пригласил из соседних мест несколько похоронных оркестров. Они играли свои заунывные мелодии три дня и три ночи.

Когда все было закончено, бывший муж рассчитался с сотрудниками и поджег развлекательный центр.

Никто не позвонил пожарным, и никто не приехал, чтобы тушить пожар. Все равнодушно наблюдали за тем, как он горит. Это продолжалось сутки. Когда от центра остались лишь угли, некоторые стали запускать петарды, как в честь радостного события – обычно так делают, когда выздоравливает больной человек.

Спустя шесть лет после того, как я окончил университет, мой бывший одноклассник, ставший к тому времени успешным бизнесменом, решил организовать встречу выпускников. Я тогда жил в Пекине. Получив его приглашение в красном конверте, я открыл его и прочитал, что встреча выпускников состоится… в Приморском развлекательном центре.

Я редко бывал дома с тех пор, как поступил в университет, и понятия не имел, что развлекательный центр опять заработал.

Там все было устроено совсем не так, как при Чжан Мэйли. На месте главного здания теперь раскинулся большой зеленый газон, а бывшие «виллы» были перестроены. Громко играла современная музыка, модно одетая молодежь в открытую целовалась без всякого стеснения.

На вечер одноклассников я немного опоздал и хотя обещал себе, что не буду затрагивать эту тему, но не выдержал и спросил:

– Как так случилось, что развлекательный центр снова открыт?

Разбогатевший одноклассник сухо рассмеялся:

– Спрос рождает предложение. У наших жителей завелись деньжата, и они жгут им карман.

Больше я ничего не спрашивал, надеясь, что он сменит тему.

Но он не унимался.

– Люди всегда чего-то хотят. Деньги – вот истинная религия. Если у тебя есть деньги, ты будешь искать им применение, – поучал меня бывший одноклассник.

Выпив несколько рюмок, приятели стали подтрунивать надо мной:

– А помнишь, как Чжан Мэйли являлась к тебе во сне?

Я молчал, залившись краской. Мой сосед громко заржал:

– Чего ты смущаешься! Между прочим, в моих мечтах нам с ней тоже было очень хорошо!

Кто-то предложил за нее выпить.

Бизнесмен, перебивая остальных, громко заговорил:

– От лица нашего неугомонного поколения я хочу воздать должное нашей великой просветительнице, вдохновительнице и провозвестнице сексуальной революции.

Все покатились со смеху.

– Да здравствует великая Чжан Мэйли!

Я не хотел в этом участвовать и отошел в сторону с бокалом вина. Я глядел на зеленый газон, но перед глазами у меня стоял тот каменный дом и бледное осунувшееся лицо. «Она всю жизнь пыталась стать правильной девочкой – потому и совершила самоубийство», – сказал я сам себе.

Вечеринка продолжалась. Мои приятели вспоминали разные истории о красавице Чжан и продолжали сплетничать о развлекательном центре.

Вдруг я понял, что с меня хватит. Я бросил бокал и выскочил из зала. Не оглядываясь, я уходил от этого проклятого места.

Глава 7. Малыш первый и Малыш второй

Жили на свете два Малыша. Когда я учился в пятом классе, я знал только одного Малыша. Мы были соседями.

Его родной дом выглядел типично для наших мест: между двумя постройками находился двор, в котором поклонялись богам и совершали подношения предкам. Обычное дело для южной Фуцзяни, где отмечают столько религиозных праздников, что они тянутся бесконечной вереницей.

Как правило, у традиционных домов имеются сообщающиеся друг с другом левое и правое крыло, а посередине находится внутренний дворик. Но семья Малыша была не настолько богата, чтобы завершить строительство за один раз. Правда, у них был маленький садик, вокруг которого колосилась высокая трава, в самом садике росли бананы, и там же жила большая черная собака.

Родился Малыш в обычной рыбацкой семье. Отец его зарабатывал на жизнь морем с самого детства. Оба его старших брата стали помогать отцу, едва закончив учебу в младших