В разводе. Лоскутное одеяло сердца - Лана Полякова

памяти невольно всплыла картинка, как мы с Никитой сидели в университетском парке среди снежных сугробов на скамейке вдвоём, замерзая московской зимой, и взахлёб рассказывали друг другу воображаемые картины нашего пляжного отдыха на необитаемом острове среди пальм и песка.

- В Китай, – невозмутимо предложил Никита, будто думал об этом давно и тщательно, он заговорил, загораясь этой идеей всё больше, — Там есть целый остров, отданный под пляжи. Можно выбрать отдых на любой вкус. Нам лучше подальше от людей? Сейчас сухой сезон, и море чистое, спокойное. Прекрасная возможность нырнуть с аквалангом, арендовать яхту или просто погулять по паркам среди тропиков. Можно будет показать Антошке многое. В Китае для развлечения детей огромные возможности.

- Поехали! – повторил он, улыбаясь.

И подмигнул!

Вы себе представляете памятник, например, Льву Толстому на Девичьем поле, который вам подмигивает? Примерно такой эффект. И пока я моргала, приходя в сознание, Никита сказал:

- Это будет мой ему подарок. Думаю, что настоящее путешествие на край земли в абсолютно иной мир для мальчишки намного поинтереснее конструктора или гаджета.

Я совершенно не успеваю за переменами, что случаются в моей жизни. И за метаморфозами, происходящими с Крыловым. Информация, поступающая лавиной, обрабатывается мной с опозданием и я подвисаю, словно старый ноутбук.

- А как мы поедем? – спросила, немного невпопад, снова озвучив лишь один вопрос из тысячи.

- Как супруги. Нет проблемы – распишемся завтра, – невозмутимо ответил мне Крылов, как будто речь идёт о чём-то давно решённом.

- Эй! Я ещё не согласилась! – возмутилась, обалдев от его напора.

- Правда? – поднял свою бровь Никита и хитро улыбнулся той самой улыбкой, что останавливала мне когда-то глупое сердечко.

Настроение скакнуло опять. На этот раз, падая вниз. Нельзя вступить в одну и ту же воду дважды, я знала это! И то, что моё время счастья ушло, я тоже знала.

- Не дави, Кит! – попросила, устало, и добавила, — я не успеваю за твоим ритмом. Мне нужно время на принятие решений.

Выдохнула и в моменте прочувствовала, как устала за сегодня. Радость движения уже испарилась, а до дома ещё топать и топать.

- Но я же жду! – ответил мне Крылов и его голос звучал в моих ушах глухо.

Он помолчал с десяток шагов, а после заговорил мягко, но с каким-то затаённо-сдерживаемым, острым чувством:

- Славка, давай постараемся ради нашего мальчика, ради сохранения нас самих. Ты же сама мне говорила, что готова на многое. Если хочешь, давай найдём специалиста и походим к нему вместе! Мы просто обязаны починить все, что разрушено!

Не стала ничего отвечать. Что сказать? Что, разрушив нашу семью, мы задели почти смертельно друг друга? Или о том, что нельзя склеить разбившуюся чашку? Сказать, что я не верю во вторые-третьи шансы? Лучше промолчать.

Жизнь любит пошутить. И порой то, в чём уверен на сто процентов, оборачивается пшиком, а заверения «никогда в жизни» не выдерживают и нескольких дней.

Шаг за шагом, под мерный топот наших ног, под спокойное дыхание собаки и негромкий шум зимнего ночного леса моё настроение стабилизировалось. Будущее перестало пугать. Делай, что должно. Ведь так?

Никита молча шёл рядом, подхватывая меня, когда я поскальзывалась на непривычном снегу. И вроде и не давил, но тепло его плеча я ощущала вопреки всем законам физики явно и осязаемо сквозь расстояние между нами и слои многочисленной одежды. И меня это волновало намного сильнее, чем я надеялась.

Туман, незаметно и постепенно сгущаясь, гасил звуки, и казалось, что мы остались во всей Вселенной только одни. Что нет больше никого вокруг. Что только от нашего решения зависит, наступит ли завтра.

Трик немного подобрался, обозначая близкое жильё и людей, и я, невольно, прибавила шаг. Затем, вспомнив, что мама и Антошка в безопасности и под охраной, расслабилась и потрепала собакена по загривку, успокаивая:

- Свои. Всё хорошо.

Вдалеке в тумане, жёлтым размытым пятном проявился отремонтированный фонарь, и на сердце стало теплее. Скоро дом, горячий чай, Антошкины объятия и мамина улыбка. И возможность привести сумбурные чувства, взбаламученные близко шагающим Крыловым к единому знаменателю. Причесать, уж как получится.

- Я виноват перед тобой. Сильно. Прости меня, если сможешь, – неожиданно заговорил Никита, перед тем, как расстаться у калитки.

И столько невысказанной боли было в его словах, что я не нашлась, что ему ответить. Только зажмурилась и сбежала поскорее, дёрнув не себя резче, чем нужно несчастную дверь.

Как я на ощупь, скрывая слёзы от мамы, мыла лапы собаке, лучше не вспоминать. Разволновавшийся пёс нервничал, не понимая случившегося, облизывал мне щёки, а я, путаясь в его ногах, пыталась достать душем хоть куда-нибудь.

В общем, ванную мы уделали знатно, и теперь есть куда приложить лишнее усилие и успокоить расшалившиеся нервы!

Мама не стала ничего говорить на моё внезапное стремление отмыть ванную комнату перед сном, только принесла исходящую ароматным паром чашку к нам с Антошкой, когда я пошла пообщаться с сыном на ночь глядя и прочитать очередную главу приключений Зоки и Бада.

Позднее, укуклившись в одеяло в своей комнате, я позвонила Агате, рассказать о своих новостях и послушать совет со стороны, да и просто выплеснуть наболевшее.

- Ты собиралась неделю назад замуж за совершенно незнакомого парня по расчёту. Так что тебя останавливает теперь? Не тот расчёт? Мира, ты сама-то понимаешь что хочешь? – услышала я, возмущено — радостное от любимой подруги.

- Тимура я не любила, — проговорила задумчиво и продолжила, — мне было всё равно, что он чувствует. Почти всё равно. Блин! Меня не дёргало это сильно. Я не ощущала всякий раз двести двадцать вольт по оголённым нервам оттого, что Тимур что-то не так сделал или сказал. А от вывертов нового Никиты Антоновича меня колбасит.

- Сформулируй четко свои условия, если тебе так легче, – посоветовала подруга, выслушав мой несвязный лепет со всем возможным терпением.

Мы расстались, и я задумалась. Легко сказать сформулируй. Мне бы ещё осознать,