В разводе. Лоскутное одеяло сердца - Лана Полякова

- Найдём, если захочешь! – раздалось хрипловатое покашливание Никиты от двери комнаты.

- И если хочешь, то поедем на машине. Но сначала на самолёте, – продолжил говорить Крылов, не сводя взгляда от Антона и делая шаг вперёд.

Никита присел на корточки и раскинул руки в стороны.

- Разреши тебя обнять? – спросил с надеждой в голосе мой бывший муж своего сына.

- Ты точно мой папа? – нахмурившись, проговорил Антошка, сползая с моих колен.

- Точнее некуда. Прости меня, малыш! Я тебя сразу узнал. Но во мне было столько злости, что мы не могли встретиться целых шесть лет, что я не сумел как нужно встретить тебя, – хрипло проговорил Кит, не отводя взгляда от сына.

Антошка подошёл к Никите и, доверчиво положив ему голову на плечо, пробухтел с маминой интонацией:

- А зачем ты терялся всё это время?

- Глупый был. Прости меня! – блестя глазами, выдавил из себя Никита, осторожно и нежно обнимая своего сына за хрупкие плечи.

Это было… трогательно и больно. Я опять прикусила губу и, чувствуя вкус крови, быстро стёрла слёзы со щёк.

- У тебя колючая щека! – возмутился Антошка, когда Никита слишком близко прижался к нему.

- Подожди минутку, я побреюсь! – звеня голосом и моргая, попросил Крылов.

- Это как? – тут же заинтересовался Антон.

- Показать? – улыбнулся ему Никита той самой, открытой и задорной улыбкой и, подняв на меня влажные глаза, прошептал одними губами:

- Спасибо!

Глава 34

Глава 34

Антошка ведёт Никиту в ванную, а я понимаю, что ни собаки, ни мамы в доме нет. И вспоминаю про свободный вход из вольера в дом.

Ох!

Выхожу в коридор и застаю картину: Никита моим розовым одноразовым станком отчаянно скребёт себе намыленную щеку, Антошка широко открытыми глазами любуется на это, стоя в дверях, а в коридоре, на стратегическом месте, откуда можно контролировать весь дом, сидит Трик. Причём вот не сойти мне с этого места, смотрит в сторону ванной ехидным и предвкушающим взглядом.

- Свои, Трик! – командую и ловлю упрёк во взгляде.

Не дала повеселиться маленькой несчастной собачке жестокая женщина!

Тяжко вздохнув, мой собакен подошёл ко мне на мягких лапах и завилял всем собой, ткнувшись мокрым и холодным носом в ладонь.

Морда его была ещё влажной, значит, он уже напился после прогулки. И с немытыми лапами шарился по дому, пользуясь неразберихой.

Потрепала его за ушами и, почёсывая большую, доверчиво подставленную голову под ладонь, спросила безответную собаку:

- А мама где? Где ты её потерял?

- Ольга Васильева спорит с Ильёй Сергеевичем во дворе, – ответил мне Никита, выглядывая из ванной комнаты и подхватывая Антошку на руки.

Он побрился и стал выглядеть моложе. Всё сильнее напоминая того Кита, что живёт в моём сердце.

Память кольнула ночной болью, и я, переключаясь на текущее, спросила, чтобы отвлечься и не рвать себе душу:

- Что они не поделили?

Антошка в это время тщательно изучал свежевыбритое лицо Крылова, аккуратно прикасаясь ладошками. А потом, потянувшись, прижался к моему бывшему мужу щекой к щеке и прикрыл глаза.

Никита, прижмурившись от непонятного чувства, с блестящими глазами мне ответил, прижимая сына к себе ещё ближе:

- Я посмотрел на ваш дом и предложил, раз уж мы здесь задерживаемся, перестелить крышу и поставить новый забор. Устроить всё так, чтобы можно было оставить дом под охрану и спокойно уехать.

- Папа… — прошептал мой сын еле слышно, и Никита сначала зажмурился, а затем моргнул, сглатывая слезы.

Он отстранил голову от Антона и, глядя ему в лицо влажными глазами, проговорил веско и громко:

- Мой сын!

А после поцеловал и прижал к себе обратно, вдыхая запах волос и сожмурив веки.

Я запустила пальцы в шерсть Трика, контролируя себя и стараясь не разрушить своим всхлипом трогательную сцену.

Антошка вздохнул и, обняв Никиту ручками, пристроил свою голову к нему на плечо.

Чтобы разбавить обстановку и переключить поплывшего Крылова на реальность, я кашлянула и пошевелилась, обращая на себя внимание.

- Ты хочешь, чтобы мама поехала в Москву с нами? – спросила, сдавленным голосом у Никиты, глядя, как он беспомощно озирается вокруг, будто не понимая куда попал, и нежно прижимая сына к груди.

- Я был бы рад, если бы Ольга Васильевна переехала к нам поближе. Я понимаю, как вы связаны, – прошептал Никита, фокусируясь на моём лице.

- Ты хочешь поселить её в своём доме? – спрашиваю, наблюдая, как поглаживает спину сына огромная ладонь Никиты, перекрывая эту спинку практически целиком.

Антошка ещё раз счастливо вздохнул, поднял голову и посмотрел на Никиту. Затем тихо спросил:

- Ты останешься с нами?

- Навсегда! – не задумываясь, мгновенно отозвался Крылов и улыбнулся своему сыну.

И всё ещё сияя той самой улыбкой, повернул голову ко мне и проговорил, легко пожимая плечами:

- Если ты захочешь, то почему бы и нет. Мой дом – теперь твой. Или пусть Ольга Васильевна поселится неподалёку. Это все мелочи, и они обсуждаются.

Никита шагнул ко мне с Антошкой на руках, вероятно стремясь обнять и меня тоже, но ему преградил путь собакен. Трик уселся между нами своей неподъёмной попой и с видом, что так и надо, отвернул голову в сторону кухни, намекая, паршивец. С видом самой голодной собаки в мире.

- А спорят они с Ильёй, вероятно, потому, что им обоим это очень нравится. И к тому же это даёт нам возможность побыть втроём, – споткнувшись, проговорил Никита, всё ещё улыбаясь.

- Кто ты? И куда ты прикопал Крылова, который в стиле девяностых приехал с охраной отбирать у меня