Задолбанец - Юрий Ра

Можно бы спросить напрямую, но нет, нельзя. Не принято в этом мире о таком спрашивать. Одно дело, когда ты перед князем себе цену набиваешь, соловьём поёшь про свои способности, в резюме пишешь такое, что бумага бы покраснела, если бы на бумаге ручкой расписывал. И совсем другое, как сейчас, когда воевода тебе начальство. Как говаривал один коллега-ветеран вооружённых сил, начальству в жопу не заглядывают. Грубо и доходчиво.

Шли всё время шагом, не перегружая лошадок, потому как заводных не брали. Все припасы разместили на вьючных конях, максимально облегчив тех, что под седлом. И всё равно, после полудня пути Денис с Микулой пересёдлывал пару своих животных, меняя местами вьючную с верховой. Он постоянно был в доспехе, а если учесть, что мужчина сам по себе из крупных, то коняшку поберегать требуется, небось не казённый транспорт.

Воевода порой с одобрением посматривал на боярина, не снимавшего доспехов даже на привале, еще и другим воинам пальцем показывал, мол вот каким нужно быть всякому дружиннику. Денис понимал, что такое двужильное тело у него образовалось не личным трудом, а волею судьбы, старался нос не задирать. А всё одно было приятно. Он и раньше мог по восемь часов в железе на всяких мероприятиях проходить, но всё равно не настолько легко. Магия, чтоб её!

— Мы уже второй день по Змеевым землям движемся, заметил? — Вруг спросил воевода, когда они встали на привал.

— Особой разницы не вижу. Разве что люди совсем не попадаются.

— Есть немножко тех, кто тут оседает, но да, мало.

— Что, гады летающие нападают?

— На людей? Нет, человеков они не едят обычно. А вот скот, тот уже для Змея вроде как законная добыча. Что овца, что корова, что лошадь. А земледельцу как без скотинки жить?

— И как? — Задал ожидаемый вопрос Денис.

— Выкручиваются, прячут под деревьями. Кто-то вовсе из стойла не выпускает, косит и кормит под крышей. Лишний труд.

— Тогда чего народ тут оседает, раз так плохо?

— А думаешь, простому человеку под князьями или баронами легче? Змей прилетит или нет, а тиуны два раза в год нагрянут как по расписанию, от них ничего не спрячешь. Придут и возьмут долю немалую. Подати платить надо, с властью не забалуешь.

— Так что, владетели хуже драконов?

— Лучше. У них вроде как договор с селянами. Князь простому человеку защиту от других врагов да всякого сброда даёт. Ну и в несчастии есть к кому прибежать, помощи попросить.

— Даст?

— Конечно даст, владетель земель, он вроде пастыря, заботится о стаде своём, пестует его. Не убережёт стадо пастух, останется голодный. А теперь представь, какую защиту оротай может от Змея получить. То-то и оно!

— Короче, некуда крестьянину податься, нет таких мест, где его никто не обидит. — Под нос себе пробурчал Денис. А потом вздохнул и продолжил вслух. — Но хоть разбойников тут можно не бояться? Раз здесь из-за летучих Змеев и без того опасно.

— Э нет, брат, если нога человека где ступила, туда и купец придёт, и разбойник захочет пошарить. Я думаю, лет через сто-двести вытеснят люди отседова Змеев, не помогут им крылья и огонь.

— Соглашусь. — Коротко ответил Денис, вся человеческая история его учила тому же.

Было о чём подумать. Политическая схема у воеводы получалась рабочая, но с душком. Притом, что демократией тут не пахло, зато усматривалась некая добровольность договора. Простой люд имеет право выбрать себе место проживания со всеми прилагающимися проблемами, защитой и налогами. А может уйти вот в такие драконьи земли и хозяйствовать на свой страх и риск. Так и продвигают самые отчаянные или отчаявшиеся границы обитаемого мира. Сначала в неосвоенные земли приходят всякие охотники да беглецы от закона, за ними селяне, для которых вилы с топорами не только инструмент, а и оружие. А уже после на укоренившихся крестьян-самосельцев надвинется власть каких-нибудь герцогов, князей или королей.

— Ты тут не умер в одиночку, оброс хозяйством? Ну тогда самое время платить мне за защиту!

— Так мне от кого защита, я ж всех гадов одолел, зверя дикого отвадил. Я сам теперь.

— Нет, дружок, тебе теперь от меня защита потребна. Чтоб я тебя не пожёг да с моей земли не погнал. Хорошо тебе было на моей территории беспошлинно жить?

— Так это моя земля, вы что?

— А всё. Была ваша, стала наша.

Какие-то нехорошие мысли у Дениса в голове роились, голоса то глумливые, то возмущённо-наивные говорили неприятные вещи, да всё по делу. Эх, блин, хоть в Робингуды подавайся от таких мыслей. «Ага, соберешь банду да пойдешь грабить богатеев, да?» — спросил он себя. И понял, что в бандиты ему тоже записываться неохота. Эдаким Дубровским становиться, которого через год свои же бывшие крестьяне, переквалифицировавшиеся в разбойники, сильно не поняли, когда он им грабить хотел запретить.

— А у вас, стало быть, лиходеев и разбойников вешать принято? — В продолжение своих мыслей спросил воеводу Денис.

— Не, у нас не церемонятся. И веревки на них не напасёшься, зарубил и бросил, где поймал. Зверю хищному на прокорм. Лиходея сожрёт, лишний раз оленя не тронет, охота богаче выйдет. — Хмыкнул воевода. И пойди пойми, шутит или всерьёз такой рачительный.

На третий день их отряд вышел к холмам, к тем самым, в которых по сведениям разведки водился Змей-мутант. Куда идти точно, было не очень понятно, прочёсывать лесистую местность в десять рыл тоже было странно. А хуже того, имелась ненулевая вероятность, что отряд таки найдёт этого гада. Причём хуже всего было бы, если б он нашёлся в небе над головой. Она нашлась, коли речь идёт о самке дракона, эдакой несушке. Денис из литературы и фильмов очень хорошо понимал, что бывает с отрядом разведчиков, когда над ним зависает вражеский вертолёт.

Но делать нечего, он влез в эту авантюру, значит будет вместе с остальными прочёсывать холм за холмом, подпадающими под описание. Раздвоенный холм аки титьки девичьи, пещера на южной стороне, а перед ней лес расступается, вытоптанный или сожжённый страховидлой трёхголовой.

Во время прочёсывания очередного подножья, случившегося на второй день после прихода в долину, Денис неожиданно услышал полустон-полукрик: «Кто! Кто посмел! Людишки окаянные!» он аж