Сквозь стужу - Алекс Войтенко

скалистом грунте горы. А спустить их вниз, не хватило бы никаких сил. В итоге, я собрал все их документы, в планшет одного из пилотов, тела уложил в оставшейся целой хвостовой части вертолета. Затем прикрыв тела кусками обшивки вертолета, заложил поверх нее камнями, от находящейся неподалеку скалы. Сам планшет с документами, оставил рядом с могилой засунув его в бывший инструментальный ящик, нацарапав на нем слова, говорящие о том, что в нем находится. Сделать что-то большее, у меня просто не было сил. С другой стороны, из живности здесь только птичьи гнездовья, и они точно не смогут добраться до тел погибших. А холод этого места сохранит тела лучше любого специалиста, занимающегося бальзамированием усопших.

Похоронив таким образом ребят, я снял с вертолета все, что могло бы пригодиться мне, для робинзонады на острове. Так передний обтекатель кабины, превратился в что-то напоминающее казан или сковороду, крышки прикрывающие поршневые группы, после долгой отмывки от моторного масла, превратились во что-то, напоминающее котелки. Пара алюминиевых листов, оторванных от обшивки солона, стали легкими перегородками, укрепив которые камнями, для устойчивости, я огородил проем пещеры, оставив только узкий проход. Хотел было вначале приспособить и боковую дверь, сбросив ее вниз со скалы, на себе такую тяжесть тащить было трудно. Увы моей задумке не суждено было сбыться. Порыв ветра подхватил брошенную вниз дверь и забросил ее в море. Вроде и недалеко от берега, но лезть из-за нее в ледяную воду, мне не хотелось, ледяная ванна вряд ли добавила бы мне здоровья. Не остались без внимания, и остатки топлива. Мне удалось в обломках вертолета найти две канистры, в одной из которых обнаружилось моторное мало, а другую я заполнил остатками топлива, и то слил далеко не все, но даже того что слил, должно было хватить надолго, и употреблял все это для растопки костра или освещения в виде сооруженной коптилки.

И наконец окончательно спустившись вниз, стал обживаться. Птицы — кайры и тупики, стали моими единственными соседями, причем весьма полезными, хотя и беспокойными. Они галдят без умолку, их помет покрыл все скалы белым налетом, превращая мой «дом» в подобие склепа. Прибившихся к берегу стволов деревьев оказалось не так много, как я рассчитывал. Что интересно они прибиваются они только с восточной стороны острова. Похоже не севере находится довольно сильное течение, и я не однажды наблюдал за тем, вроде бы плывущее к берегу очередное бревно, вдруг поворачивает в сторону, и уносится куда-то в сторону Чукотки. Кое-что конечно прибивает и к скале, и я сразу же стараюсь вытащить прибитое бревно на сушу, разрубить на части для облегчения переноски, и отволочь к своей пещере. Но все-равно приходится экономить. Именно поэтому, взял за правило разжигать огонь только ближе к вечеру. Для этого из местного камня сложил подобие очага, в самой пещере, установил над ним тот самый обтекатель, и теперь разжигая огонь, одновременно обогреваю свою пещеру и готовлю себе еду. Днем, чтобы не замерзнуть и окончательно не свихнуться, делаю себе запасы еды.

С последней в общем все в порядке. Я научился добывать яйца птиц, рискуя сорваться в ледяную воду. У меня легко получается отстреливать пернатых. Благо, что мой карабин со мной, а среди вещей обнаружился целый ящик с патронами для этого карабина. Патронов хватит лет на сто, хотя я очень надеюсь на то, что меня найдут гораздо раньше. Первое время, с трудом принимал местную птицу, за еду. Мясо кайр и тупиков, сильно отдает рыбой, и первое время, есть его, было противно чуть ли не до тошноты. Яйца были вкуснее, но тоже сильно отличались от куриных, хотя, как сказал один киногерой будущего, жить захочешь, еще не так раскорячишься. В итоге привык и к тому и к другому.

Карабин Симонова, мой единственный инструмент. Я чищу его каждый вечер, хотя стрелять кроме птиц не в кого. Механизм работает безупречно, как часы. Этот звук единственное, что напоминает мне о том, что я все еще человек, а не одичавший зверь. Иногда, когда туман на мгновение рассеивается, я вижу на горизонте тонкую полоску земли. Это наш берег. Там, на острове Ратманова, сейчас, наверное, готовятся к смене караула, пьют чай, обсуждают новости из Москвы. Они даже не знают, что их товарищ, который должен был прилететь с пополнением, превратился в тень на чужом острове. С одной стороны, мне удалось оказаться там, куда я собирался попасть с самого начала. С другой, это не совсем то место куда я стремился. И поэтому мое будущее было не слишком ясным.

Хотя я не терял надежды. Рано или поздно пролив между островом и Аляской замерзнет, и тогда я смогу достаточно легко перейти на ту сторону. Для этого я использовал один из листов обшивки вертолета, соорудив из него что-то напоминающее волокушу. Широкое основание сооруженных саней, позволит мне загрузить их всевозможными припасами, заготовленными здесь, и достаточно легко перетащить все это по льду, через пролив. Осталось только заготовить все эти припасы, и дождаться начала зимы, чтобы быть уверенным в том, что лед сковывающий эти воды, окажется достаточно прочным для перехода

Именно поэтому, я начал вести счет дням, выцарапывая черточки на камне внутри своего убежища. Их уже больше двадцати. При этом я не учитываю первые дни, когда маялся головной болью, и мне было просто не до этого. Но их можно и не учитывать, все равно мне сидеть здесь еще очень долго. По моим подсчетам, выйду я отсюда не раньше ноября, а до него, с момента падения больше ста тридцати дней. Так что торопиться некуда. Мои руки стали грубыми, лицо обветрилось до черноты, а глаза, привыкшие высматривать цель на стрельбище, теперь постоянно сканируют горизонт в поисках спасения. Но спасения нет. Есть только океан, который ревет внизу, требуя моей жизни, и небо, которое равнодушно смотрит на мои попытки выжить.

Глава 10

10

Днем еще куда ни шло, а вот ночами здесь довольно холодно. Поддерживать огонь всю ночь довольно накладно, поэтому прогрев пещеру во время приготовления еды, я ужинаю, затем завертываюсь в овчинные полушубки, которые прилетели на этот остров вместе со мной и засыпаю. И в общем-то до утра, чувствую себя вполне комфортно. А вот днем уже холодновато. Не буду же я сидеть на месте завернутый во все тулупы разом. Форма, в которой я сюда попал довольно быстро поизносилась. А куда деваться, ведь я перемещаюсь здесь то